Книга Счастливая случайность, страница 191 – Макс Монро

Я наклоняюсь то тут, то там, практически ползаю по полу, но лишь когда с пустыми руками выныриваю из-под кровати и натыкаюсь на живо разглядывающие меня открытые глаза Чейза, я вспоминаю, что моих вчерашних трусиков больше не существует.

Нет, беспечный, общительный, внимательный, добрый, учтивый мужчина моей мечты… уничтожил их одним-единственным рывком.

Он порвал мои трусики. В клочья. И будь я проклята, если это не было чертовски сексуально.

Божечки, да одна только мысль о том, как горяч он был прошлой ночью, снова заставляет все во мне гудеть.

Он был доминирующим, но мягким. Он был щедрым, но требовательным. Он был сорок пять сантиметров в длину.

Ладно, ну, может, не буквально, но у меня случился серьезный экзистенциальный кризис в мгновения перед тем, как испытать его на себе. В некоем странном смысле, лишь увидев его достоинство впервые, я наконец подумала, что его неспособность распознать свою роль в качестве музы Клайва имеет под собой основания. Потому что я очень сильно обделила его литературную версию.

В любом случае он все-таки влез – к счастью, – и я могу официально сказать, что все мои промашки разрешились счастливой концовкой.

Или, по крайней мере, счастливым исходом. В традиционном построении сюжета впереди еще обычно лежит ухабистая дорожка, прежде чем можно будет сказать, что все наверняка закончилось хорошо.

— Брук, – наконец говорит Чейз со смехом. Смехом, который весьма доходчиво сообщает, что, как бы мне ни хотелось полагать, что мои внутренние монологи проходят в некоем ином пространственно-временном континууме, где время идет быстрее, на самом деле это не так.

И он все это время сидел и смотрел на мою практически голую, застывшую на корточках задницу.

Я утыкаюсь лицом в ладони на краю постели, прямо возле его груди, и стону.

— О, боже, я сейчас очень нелепо себя веду, да?

— Как ни странно, такого ощущения вроде бы нет. Кажется, я к тебе привыкаю, – дразнится он. В ответ я шлепаю его по груди, а он хватает меня за запястье. Из моих легких выходит весь воздух, когда он запускает вторую руку в волосы у меня на затылке и притягивает мои губы к своим, чтобы поцеловать.

От этого разом застывает время и содрогается земля, и я вдруг чувствую, как мои плечи покидает все то напряжение, которое в них, оказывается, было.

— Доброе утро, – шепчет он, поцеловав прямо в край моих губ.

Я киваю, отчего наши лбы слегка ударяются друг о друга.

— Доброе утро.

Бенджи гавкает возле двери, чуть ли не скрещивая ноги, и я снова вскакиваю, принимаясь метаться.

— Прости, – говорю я своему псу, прежде чем вновь повернуться к Чейзу и повторить эту мысль. – Прости!

Он смеется и отодвигает меня, вставая на ноги. Он все еще обнажен, и мои глаза чуть ли не вылезают из орбит от этой картины. Он это замечает и разворачивает меня в сторону Бенджи, толкая в спину.

— Ступай. Выведи Бенджи, а я начну готовить все к дороге.

Я трижды киваю, не сходя с места. Тогда уже Чейз поднимает меня, переносит поверх кровати и ставит возле двери, снова смеясь и похлопывая по ягодицам.

— Ступай.

Я наконец подчиняюсь приказам, на всякий случай подхватываю поводок Бенджи со столешницы, а затем вывожу его за дверь, любуясь хмурой миной на его красивой морде.

Спустившись по лестнице, он бегом бросается к траве на другой стороне площадки, возле одинокого дерева, и тут же задирает лапу. Он писает так, как писала я в день нападения белки, и при виде этого меня вновь начинает грызть вина.