Книга Счастливая случайность, страница 176 – Макс Монро

— Ты мне так, так нравишься, Чейз. Твое тело, твоя личность, твое остроумие – боже, я думаю, что все это сексуально.

Время между одним мгновением и следующим замедляется, и прежде, чем еще хоть одна осознанная мысль успевает войти в мой разум, губы Чейза оказываются на моих, а кончики его пальцев глубже впиваются в плоть моих бедер, когда он еще крепче прижимает меня к себе.

Паника при мысли о том, что он, очевидно, меня услышал, быстро заглушается ощущением его языка на моем. Святой Иисус, это… все.

Упругий и требовательный, его язык ведет этот поцелуй в такое путешествие исследования и вкуса, которое даже я, человек творческий, не могла бы вообразить. Он умелый, но не душный, не формальный и не шаблонный, никоим образом. Такое ощущение, что он раздобыл чертежи моего рта и планировал его захват с командой из «Одиннадцати Друзей Оушена» как минимум месяц.

Я… Я не могу поверить, что не сплю.

Чейз Доусон целует меня. Чейз Доусон целует Брук чертову Бейкер, и мне даже не пришлось его похищать и держать на мушке пистолета, чтобы заставить это сделать.

Он смещает свои руки с моих бедер на лицо, вновь возвращая мое внимание к поцелую самым горячим, самым доминирующим образом. Клянусь, он словно бы знал, что мои мысли пошли куда-то в сторону, и, что еще лучше, знал, как вернуть их в нужное русло.

Я стону ему в рот, отчего воздух вокруг нас вибрирует, а кожа на моей шее покрывается мурашками. Моя грудь под платьем затвердела, а между бедер укоренилась пульсирующая жажда.

Его бедра по-прежнему прижаты к моим, и поэтому напор его возбуждения я ощущаю безошибочно.

Боже, я так его хочу; я не знаю, сколько еще смогу продержаться, прежде чем мне откажут ноги.

Не знаю, может ли Чейз читать мои мысли, или же он просто и сам испытывает такое же мощное желание, но он хватает меня за руку и поспешно тянет к передним дверям клуба. Я оглядываюсь на сидящего в кабинке Бенджи, и тот, спрыгивая вниз, сразу следует за нами.

Мы с легкостью пробираемся через толпу людей – у Чейза, наверное, и от нее есть карта – и практически сразу выходим за дверь, бросаемся к лифту и нашему номеру.

Я ничего не говорю – не могу. Он тоже ничего не говорит. По крайней мере, словами.

Но его рука держит мою крепко и сильно, а суровая линия его челюсти практически высечена из букв «с», «е», «к» и «с».

Мой желудок делает легкий кувырок, когда мы входим в лифт, и мне приходится мотнуть головой, чтобы его успокоить.

Конечно же, дело лишь в нервах, которые обмотались вокруг возможности всей моей жизни, лежащей прямо передо мной. Возможности сделать мужчину, о котором я фантазировала, моим на эту ночь.

Кабинка лифта быстро несет нас на наш этаж, и, когда мой желудок делает какое-то обратное сальто, я с усилием сглатываю, прогоняя это ощущение.

В тихой, но в остальном напряженной тишине раздается звонок, когда лифт прибывает на наш этаж, и Чейз поспешно вытягивает нас из кабинки. Его широкие шаги ведут нас по коридору к нашему номеру, а Бенджи, мой самый хороший мальчик, быстро и прилежно трусит позади нас.

Может, это и несколько странно, что он здесь, но если я когда и думала, что кто-нибудь будет болеть за меня с трибун, то это наверняка был бы этот малыш. Ему приходилось месяцами выслушивать каждую бредовую мысль, которая возникала у меня насчет Чейза. Если спросить его, то он наверняка скажет, что уже давно пора.