Книга Дикие сердца, страница 64 – Джессика Питерсон

Я не могу не заметить, как ее грудь вздымается от резкого вдоха.

Я говорю себе, что просто присматриваю за ней.

Просто держу ее в безопасности. Если я здесь, у Родди нет и шанса прикоснуться к ней своими грязными лапами.

— Подождите, подождите. – Молли хмурится. – Ты что…

— Танцую? Да.

Она моргает.

— Я в замешательстве.

— Все просто. Группа играет песню, а мы танцуем под нее.

— Вместе?

— Так устроен тустеп^[45], да.

Она снова моргает, ее щеки розовеют, и она кивает Родди:

— Я бы хотела потанцевать с ним.

Я продолжаю обнимать ее за талию и ставлю свое пиво на край сцены.

— Ты танцуешь со мной.

— Что за черт, Кэш? – говорит Родди.

Я бросаю на него колючий взгляд.

— Только через мой труп, Родди.

— Ты грубиян, – говорит Молли.

— Ага. – Я беру ее пиво и ставлю рядом с моим. – Осторожно, я только что почистил сапоги.

Она смотрит на мои ноги.

— Ты когда-нибудь снимаешь папины сапоги?

— Если можно, не снимаю. – Я беру Молли за руку. Другую ладонь кладу ей на талию, мой мизинец касается голой кожи – благодаря короткому топу. Пульс учащается. Я чувствую жар ее тела.

Если станцую тустеп с этой девушкой, то сойду с ума.

Но и оставить ее на растерзание Родди Олдману я тоже не могу.

Наклонившись, я говорю:

— Я делаю тебе одолжение. Когда он начинает пить, его руки не знают покоя.

В глазах Молли мелькает неуверенность, но не недовольство.

— О, ну ладно. Спасибо, я полагаю?

Я чуть не лишаюсь рассудка, когда Молли кладет руку мне на плечо. Представляю, как эта рука скользит к моей шее. Как играет с волосами на затылке, притягивает меня ближе. Губы Молли в дюйме от моих, мягкие и горячие…

Черта с два. Нет, нет и нет. Эта фантазия не пойдет дальше.

Оторвав взгляд от ее губ, я делаю шаг вперед одновременно с ней, и наши тела сталкиваются. Тяжесть, собравшаяся внутри, пульсирует, обжигающая волна жара пронзает меня – Молли прижимается ко мне грудью.

— Что ты делаешь?

Я смотрю вниз, стиснув зубы. Ее кожа светится в красных и желтых огнях сцены.

— Я веду. Позволь мне.

— Сейчас никто больше не ведет в танцах…

— Я веду. – Я смотрю ей в глаза. – Позволь мне.

— А если нет?

— То мы пропустим остаток этой песни.

Молли моргает. На ее лице появляется странное выражение, как будто она хочет улыбнуться, но сдерживается.

— Ну. И правда. Ладно.

Я делаю шаг вперед. На этот раз Молли делает шаг назад. Она немного отстает на этом и следующем шаге, смотрит в пол, но, по крайней мере, позволяет мне вести.

Она наступает мне на ногу и отпрыгивает, ее рука на моем плече сжимается в кулак.

— Черт, извини.

— Все в порядке. Следуй за мной. Сначала быстро, быстро… – Я танцую, прижимая Молли крепче. – Потом медленно, медленно. Вот так. Простой тустеп.

Я жду, что Молли отодвинется. Создаст между нами немного пространства.

Но она этого не делает.

Я попал.

— Я чувствую себя Хэппи, маленьким жеребенком, – говорит Молли, глядя на меня, и мое сердце замирает при виде игривого блеска в ее глазах. – Я не умею пользоваться своими ногами, так что ты должен мне помочь.

— Ты умеешь ими пользоваться.

Она наконец улыбается, на этот раз с закрытым ртом, и я думаю, что она сдерживает смех.

— Это так неправильно прозвучало.

— Только потому, что ты извращенец.

— Это ты сказала непристойность.

— А ты на нее указал!