Книга Дикие сердца, страница 120 – Джессика Питерсон

Я фыркаю.

— Ты действительно хорош в этом.

— В чем?

— В чтении мыслей. – Я кладу руки ему на плечи.

Он помогает мне слезть со столешницы, все еще держа руки на моих бедрах.

— Я просто внимателен.

Липкая жидкость стекает по внутренней стороне ноги. Мой взгляд падает на синяки на запястьях. Укус на плече саднит.

Этот мужчина меня уничтожает. Он заявляет на меня права так, что я не могу не думать о нем. При каждом шаге. Каждом вздохе.

Меня охватывает желание заплакать. Не потому, что расстроена, а потому, что поглощена его пристальным вниманием.

Чувства, которые Кэш во мне вызывает, сильные и яркие, и это пугает. Я понимаю, что переступила какую-то черту, сошла с какого-то утеса, даже не осознавая этого.

И я знаю, что уже поздно отступать, потому что последнее, чего я хочу, – это принять разумное, безопасное решение – уйти.

Я поворачиваюсь обратно к плите и зажигаю конфорку. Мне не нужно спрашивать Кэша, хочет ли он сыр в омлет или острый соус на тарелке. Ему не нужно спрашивать меня, хочу ли я сливки и сахар в кофе.

Мы знаем друг друга.

Мне нравится знать каждую мелочь о Кэше.

Я улыбаюсь.

— Я люблю это.

Мы в ванной, и, кажется, я влюбился в Молли.

Это произошло внезапно. Или, может быть, это происходило всю последнюю неделю, но нужно было напустить немного пузырей и хорошенько посмеяться, чтобы осознать.

Она сидит у меня на коленях, повернувшись ко мне лицом. Вода горячая. Маленькие горки пены плавают на поверхности, покрывают кожу нежными клочками. Молли настояла на пузырях, и моя девочка получила что хотела.

Но я, как взрослый мужчина, не покупаю пену для ванны. Так что пришлось выдавить немного геля для душа под струю воды. Это сработало даже слишком хорошо, и теперь мы окружены пузырями.

Так много чертовых пузырей.

Я отмахиваюсь от них.

— Чувствую себя пятилетним.

— И что в этом плохого?

— Потому что они повсюду. – Я смотрю на пол, который тоже покрыт пеной. – И это нелепо.

Молли улыбается, обнимает меня за шею и прижимается грудью к моей груди.

— Жаль, что тебе не нравится бардак и нелепости, потому что я их люблю.

Мы занимались сексом пять тысяч раз на этой неделе, последний раз был двадцать минут назад в постели (мы пропустили выступление «Фриски Виски» в «Гремучнике» в прошлую пятницу). Но мой член все равно подрагивает.

Прикасаться к этой девушке, заниматься с ней сексом – все это только усиливает голод. Потому что именно так это чувствуется – как физический голод, который я могу утолить, только находясь внутри ее, рядом с ней.

С ней.

Что, если она не захочет снова остаться на ночь? Впрочем, она спала здесь каждую ночь с тех пор, как я привез ее домой из «Гремучника» в прошлую пятницу. Мы придумали отличную систему: я тайком привожу ее сюда примерно через час после ужина. Хорошо, что сейчас темнеет раньше, и, насколько я могу судить, нас никто не видел.

Как только мы переступаем порог, то начинаем срывать друг с друга одежду. Затем либо принимаем ванну, либо идем в постель, где Молли часто достает ноутбук, пока я пытаюсь не трогать ее ногу, как похотливый пес.

Мне нравится смотреть, как она работает. Она внимательна, усердна и невероятно талантлива. Меня восхищают ее дизайнерские идеи. Приятно, когда она спрашивает мое мнение по разным вопросам – от возможной коллекции более функциональных сапог для верховой езды и работы на ранчо до дизайна сайта «Беллами Брукс». Это заставляет меня чувствовать, что она ценит меня не только за мои шляпы.