Книга Рыжий-бесстыжий, страница 64 – Наталья Буланова

Удар был такой оглушающий, что на секунду я словно потерял связь с миром и тут же оказался на лопатках. Бурый навалился на меня всей тушей.

Видит лисий бог, я не хотел использовать зубы, но раз он берет своей сильной стороной, то я тоже не промах.

— А-а-а! — забасил бурый, тут же вскакивая с меня. — Сдурел? Ты во мне дыру проделал!

— Ты не знал, куда поднялся? — спросил я. — Это ринг без правил.

И мы снова сцепились. То он нападал, я уворачивался, то я проводил серию ударов, а он пытался ставить блок. Я получал удовольствие от схватки, а вот мой противник злился до багровых пятен. Я уверенно одерживал верх, а медведь все продолжал сыпать словесными угрозами. И когда он продул, а судья поднял мою руку в знак победы, бурый сказал, что на втором, зверином ринге он скрутит меня в бараний рог.

— Мне как раз нужен массаж, — ухмыльнулся я.

На второй ринг я запрыгнул зверем и только тогда понял свою ошибку. В теле человека мне удавалось приглушать потребности животной половины, страхи и боль от ухода истинной, но во втором обличье меня накрыл жесточайший откат. Вина скрутила меня, засунула носом в каждую ошибку, которую я совершил при знакомстве, и буквально пнула меня в сторону примирения с парой.

Я врезался мордой в стекло. Зал загудел от возмущения. А я хотел к Василисе прямо сейчас.

На хребтине сжались челюсти бурого, но я прокрутился в толстой шкуре и смог выскочить из захвата. Медведь набросился со стократной яростью, стараясь разобрать мою шкуру. И будь я обычным лисом, мне бы пришлось туго. Особенно учитывая, что я продолжал кидаться на стекло.

Я хотел уйти, а не драться. У моей звериной половины не было гордости, не было обиды. Лишь инстинкты. И только когда зубы медведя прочертили мне по черепушке рядом с глазом, я смог перенаправить себя и включить агрессию. Спасибо ему за помощь!

Теперь началась настоящая схватка отбитого медолиса и бурого. Мы вгрызлись в тела друг друга. Шкура спасала меня от зубов и когтей, но не могла помочь с тем, что противник был вдвое тяжелее меня. Зато я никогда не останавливался, что бы мне кто ни делал, что бы ни случилось. Я четко знал, что могу одержать победу одной своей безбашенностью.

Иногда кровь застилала обзор. Иногда хруст когтей заглушал крики публики. Иногда судья пытался до нас докричаться, но это было бесполезно.

Первым вырубился медведь. И только когда он осел на ринг, а потом упал на бок, свалился и я. Мелькнуло бледное лицо Санька.

Темнота.

* * *

Василиса

Дни то тянулись, то бежали с десятикратным ускорением. Без Ксю работы стало вдвое больше, но гримировалось втрое грустнее. Я так привыкла к болтовне подруги, к ее шуточкам по триста, что чувствовала себя словно без руки. Я переживала за ее судьбу, считая дни, когда она снова появится передо мной.

Прошла неделя сумасшедшей работы, и половину времени я не вылезала со съемочной площадки. Я даже три раза ночевала в фургоне с костюмерами, чтобы не тратить времени на дорогу. Да и мне было спокойнее, когда я знала, что рядом есть знакомые ребята из команды.

Когда же приходилось возвращаться в свою студию, я просыпалась от любого шороха. То мне казалось, что лезут в окно, а там никого не было. То чудилось, что копошатся у двери, — там было пусто. Я стала дерганой и нервной. Такой я себе совершенно не нравилась и старательно улыбалась и контролировала свои реакции, успокаивала себя мысленно.