Книга (Не) Любимая драконом. Во власти обмана, страница 11 – Любава Ливада, Вернэлия Хайд

— Тише, Пушок, — ответила лиса, её голос был мягким, но с хитринкой. — Не пугай её.

Я вскочила, сердце заколотилось. Говорящие животные? Это сон? Но боль в теле и холод мха напомнили: всё реально.

— Вы кто? — спросила я, глядя на кролика.

— Я Пушок! — он подпрыгнул. — Это Рыжик, — кивнул на лису, — и Мудрик, — показал на сову. — Мы ждали тебя, хранительница!

— Хранительница? — переспросила я, хмурясь. — Это что, шутка?

— Никаких шуток, — ухнула сова, её жёлтые глаза сияли. — Лес выбрал тебя. Слышишь его?

Я замерла. Шепот ветра, который я чувствовала вчера, вернулся. Он был мягким, но настойчивым, словно голоса деревьев, шелестящих вокруг. Листья шуршали, будто шептались. Я коснулась груди — искра горела ярче.

— Я... слышу что-то, — сказала я медленно. — Но я не Ливия. Я Полина. И я беременна.

— Полина, Ливия — не важно, — сказала Рыжик, её хвост качнулся. — Твой ребёнок — часть леса. Идём, старуха ждёт.

— Какая старуха? — спросила я, хватая поводья Ветры.

— Скорее! — крикнул Пушок, скача вперёд. — Мавра не любит ждать!

Я пошла за зверьками, ведя Ветру. Лес становился гуще, ветки цеплялись за плащ, корни выступали из земли. Путь был нелёгким: я спотыкалась о камни, туника рвалась о сучья, но я двигалась вперёд. Пушок прыгал впереди, Рыжик скользила рядом, Мудрик летела над нами, её крылья бесшумно рассекали воздух. Запах мха и цветов усиливался, а шепот леса становился громче, словно звал меня.

— Это магия? — спросила я, глядя на Рыжик.

— Лес — магия, — ответила она, её глаза блеснули. — Ты теперь его часть.

Мы вышли на поляну. Там стояла хижина, покрытая мхом и плющом, с дымом из трубы. У двери ждала старуха — лицо морщинистое, глаза сияли, как звёзды.

— Наконец-то, девочка, — сказала она, её голос был тёплым, как летний ветер. — Я Мавра. Ждала тебя долго.

Я остановилась, держа поводья. Ветра фыркнула, глядя на старуху.

— Кто вы? — спросила я. — И что за хранительница?

Мавра улыбнулась, показав на скамью у хижины.

— Садись. Еда, отдых, ответы. Всё будет.

Я привязала Ветру к дереву, села. Пушок запрыгнул мне на колени, Рыжик улеглась рядом, Мудрик устроилась на крыше. Мавра поставила передо мной миску с похлёбкой, пахнущей травами.

— Ешь, — сказала она. — Беглянке с ребёнком нужны силы.

Я взяла ложку, но не ела сразу, глядя на неё.

— Почему я слышу лес? — спросила я. — И что это за пророчество?

— Лес выбрал тебя, — ответила Мавра. — Не для дракона, как думал двор. Для себя. Твоё дитя — ключ. Ты — хранительница его силы.

— Силы? — переспросила я. — Я просто хочу защитить ребёнка.

— И защитишь, — кивнула она. — Лес поможет. Слушай его.

Я молчала, чувствуя, как искра в груди отзывается на её слова. Лес шептал, зверьки смотрели, похлёбка пахла домом. Путь был долгим, но моя история только начиналась.

Мне хотелось ей верить. Этой странной старухе, говорящим зверушкам — доверять этому месту. Тёплая похлёбка согревала руки, и я впервые, находясь в этом мире, почувствовала себя в безопасности. — Стража не найдёт меня здесь? — на всякий случай уточнила я, прислушиваясь к шелесту листвы, и я клянусь, будто слышала странный шёпот: “Она пришла! Она снова с нами!” — Не волнуйся, дитя. Лес тебя защитит. Это твой дом, — вытащила меня из тревожных мыслей старуха. — Дитя, как долго я ждала тебя, — начала она слегка дрожащим голосом. — Вы знали, что мою душу перенесут в тело Ливии? — Она лишь сосуд, ты — избранная, — она дала мне подзатыльник, а я чуть не подавилась очередной ложкой похлёбки. — Не перебивать! Времени осталось слишком мало. Поживёшь несколько веков, как я… — она тяжело вздохнула. Где-то там вдали заржала Ветра. Я обернулась, чтобы взглянуть на неё, но старуха схватила меня за рукав. Обернувшись, я наблюдала, как её горящие, словно звёзды, глаза стали переливаться зелёным: — Слушай внимательно. Процесс пошёл. Я заморгала, не совсем понимая, о чём она говорит. Тем временем Мудрик приземлился на скамью рядом со мной и подтолкнул головой деревянную чашу: — Пей, тебе нужны силы, — проухал он. Я взяла в руки чашу и сделала несколько глотков морса из каких-то незнакомых для меня ягод. — Дитя, тебе пришлось столько пережить, — тяжело вздохнула старуха, после стянула с моей головы капюшон. Я посмотрела на неё. Её губы были сжаты, глаза засияли ещё сильнее. Искра внутри меня шевельнулась, а сердце забилось как сумасшедшее, когда старуха потянулась своими скрюченными пальцами к моему лицу. Она провела ими по моей щеке и произнесла: — Бедная моя, сейчас всё пройдёт. Из её пальцев полился белый свет, похожий на тот, который отражают экраны смартфонов, а после я ощутила, как раны на лице затягиваются и становится легче дышать. Как только старуха убрала дрожащие ладони, я в неверии нащупала своё лицо. Впалость исчезла, как и ссадины. — Боги всё видят. Дракон ещё пожалеет, что так поступил с тобой. — Спасибо, — вполголоса произнесла я. Старуха кивнула и велела мне ступать в дом, перед этим поставив ведро с водой перед кобылкой Ветрой. Строение было старое, кирпич снаружи начинал осыпаться, а двери покрывал зелёный густой мох. Войдя внутрь, я удивилась. Ожидая увидеть домик какой-то безумной старухи-ведьмы, заставленный пузырьками с зельями и завешенный сушёными лапками лягушек, я попала в заброшенную таверну. Нет, сейчас о том, что это таверна, напоминали лишь сбитые длинные деревянные столы, огромные бочки, витрины. Неужели внутри этого древнего и дремучего леса, полного тайн и загадок, была когда-то простая человеческая жизнь? Возможно, несколько веков назад. Кролик Пушок запрыгнул на стол и стал грызть морковку: — Ты не стесняйся так, — сказал он. — Вот там на лавке спит Мавра, под окнами наши с Рыжиком постели. Ты можешь на печи спать, а хочешь — в старой и заросшей паутиной комнате. — Не слушай его, — вмешался в разговор Рыжик, — в этом доме есть гостевые комнаты. Можешь потом там навести порядок, если захочешь, но непонятно, какие там духи завелись за столько лет!