Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 84 – Елена Княжина

Я вернула рукавицы на замерзшие пальцы и прощально кивнула ректору. Побрела медленно вверх по холму, к спальному корпусу.

Столько лет прошло с того вечера в Хоулден-Холле, когда отец застукал нас за «непристойным занятием»… Увидел огненный цветок, пляшущий на детской ладони, и решил, что это нечто дурное, грязное. Что магия запачкает его чистую девочку.

Больше мы не практиковали. Но пальцы сложились в трилистник на диво легко, привычно. Мышцы с готовностью вспомнили защитный аркан, вложенный в хрупкую детскую память.

Мама то же самое говорила. Что я должна стать сильнее, чтобы удержать бремя, которое на меня неминуемо свалится однажды. Что оно будет тяжело, а цена высока, но и цель невообразима. И я должна стараться… Стараться изо всех сил. Потому что «бремя» того стоит.

* * *

Занятия наши проходили ежедневно. Иногда тэр Вольган дожидался меня в Белой аудитории, и я, сбивая углы, спешила туда к четвертому звонку. Иногда с третьим он сам подходил к спальне: это означало, что мне нужно надеть мантию и сапожки.

Неловкой темы ректор больше не поднимал, но она и без разговоров висела над нами грозовым облаком. Сковывала движения, не давала улыбнуться в случае успеха, не позволяла расслабленно рассмеяться, упав в сугроб…

А когда Влад вынужденно касался меня, чтобы поправить плетение или показать новый узор кисти, я вся сжималась в комочек нервов. Не от неприязни, от другого чего-то. Неведомого.

Замирала, забывала, как дышать, теряла магическую нить. Тогда Вольган осторожно выпускал мою руку, отступал на шаг и какое-то время не прикасался, позволяя ошибаться и творить всякую ерунду. Потом, впрочем, терял терпение и вновь пытался что-то поправить.

Кроме практики в Белой аудитории и мучений на снежном холме, где Вольган учил меня черпать силу из природы, я посещала лекции по теологии, бытовой магии, истории и сатарской культуре.

Я исчеркала два блокнота на занятиях магистра Шимани — он диктовал кошмарно быстро и не ждал отстающих. Охотно взялась за сочинение для Башелора, с воодушевлением представляя раскопки в местной библиотеке. Старалась не попадаться на глаза надменному Лаэру — от взгляда на меня у младшего мага рыжий хвост дыбом вставал и челюсть дергалась.

Вечерами я наслаждалась купанием, покоем и тишиной. Вчитывалась в мелкий шрифт учебников, любовалась заснеженными скалами, подглядывала за хельмами, что пыхтели за шторой… Чета Майнвью работала над размножением, не щадя подоконника.

За круговоротом дней, наполненных неловкой практикой и любопытной теорией, незаметно подкралась вторая полная луна.

Студентки в столовой для высших начали шептаться о бале в честь сезона Триксет. Их неллы на кухне печалились, что не будут приглашены наверх… Для прислужниц и компаньонок праздник устраивали в холле академии, в то время как ученики из аристократических родов должны были веселиться под самой крышей.

Поговаривали, что на зимнее празднество явится сам Владыка, любитель пышных торжеств и театральных постановок. В числе гостей ожидался герцог Грейнский с женой. Вероятно, с генералом прибудет и верный Бланко — с карманами, набитыми пыхтящими «Монами Майнвью»…

Но Грейны меня волновали мало. Ни один из венценосных тэров не поможет с «проблемой», которая стала напоминать о себе с завидной частотой… Мрак внутри пробудился.