Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 48 – Елена Княжина

Черный сгусток, что минуту назад рвал внутренности и просился на волю, свернулся под ребрами обиженным комком. Паразиты пили его, как сладко-горький сироп.

Мгновения назад я чувствовала себя сильной, как сама богиня. А теперь все вернулось на законные места. Я серость, слабость и хворость.

Отдавать было не так и больно. Спокойная смерть, тихая. Обычная пустота.

Горячая слеза скатилась с виска, оставив на щеке черную дорожку — я в отражении видела. За запотевшим от моих выдохов стеклом все мелькал красный плащ…

А моя слезинка обернулась темной змейкой-ниточкой, просочилась сквозь раму и прыгнула к сапогам. Намоталась на голенище, и больше я ее не видела.

В отличие от вандарфского грубияна, этот тэр не упал. Удержался. И, дернув плечами от неприятного ощущения, резко обернулся.

Не представляю, что он увидел за мутным стеклом в ледяных узорах… Но через секунду крохотное окошко с треском разбил мощный кулак.

Перед плывущим взором мелькнуло красное. Затем белое. И сквозь щель в стекле ветер принес требовательное:

— Руку! Живее!

Я растерянно поморгала мокрыми ресницами: попробуй тут быть живее, когда сама при смерти.

Локоть, обтянутый серебристой тканью (рубашку ректор успел сменить), ожесточенно сбивал стекла с рамы, увеличивая зазор. На тонком шелке проступали красные пятна, но тэр Вольган не замечал неудобств. Оно и понятно: снаружи властвовал лютый холод, обмораживая до внутренностей.

— Дайте руку, — велел строго маг, протягивая пальцы к моему носу. — Я вытащу, доверьтесь.

Не уверена, что даже хрупкое, истощенное хворью тело протиснется сквозь окошко. И осколки на раме не внушали оптимизма. Но других вариантов не было. Из последних сил я протянула кулачок вперед и вложила в грубую обмороженную пятерню.

Невыносимо резкий порыв выбросил меня из склизкого подземелья на ближайший сугроб. Зубы застучали от холода, и я издала жалобное «у-у-у».

— Где болит?

— Хнолли… п-присосались… — выдавила, сотрясаясь в истеричной дрожи.

Белые хлопья сыпались сверху в лицо, укрепляя связь с бодрящей реальностью. В обморок нельзя, нельзя… Там темно и страшно. Там смерть.

А тут — колючий взгляд ректора. Блуждает по обмякшему телу, разыскивая присосавшихся паразитов.

На затылке нашел сразу, а вот под подол платья заглянуть решился только через секунд десять… Последним Вольган оторвал слизняка от лопатки, изрядно поругав шнуровку спереди и непродуваемую шерсть нарядов для сироток.

Для неловкости в ослабевшем теле не осталось места. Я покорно терпела ледяные прикосновения пальцев, покрытых инеем. Лишь вздрагивала от боли, когда очередная чмокающая пакость покидала насест.

— Следы останутся. Синяки от присосок, — бурчал ректор, заматывая меня в красный плащ, точно ковер скатывал на городском рынке.

Через минуту снаружи торчал только нос. И два нервно моргающих глаза.

— Влад, порвется сейчас! Я один не удержу, закрепить надо бы, — прокряхтел полный магистр за спиной тэра Вольгана.

Рядом размахивал рыжей косой младший маг, но от него толку было немного.

— Терпите, Башелор. Мне нужна еще минута. Две, — процедил ректор, пронзая меня напряженным взглядом.

Что он в испуганном лице разыскивал?

Брови его хмурились, сдвигались к переносице обвиняющей линией. Верно. Ректор же велел уходить и ждать нового сезона… Может, появятся места… Но я ж не нарочно спряталась в подземном хранилище?