Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 29 – Елена Княжина

Расстегнув манжету и закатав рукав рубашки, Влад пропорол кожу тонким стилетом и выпустил каплю черноты. Самую малость… Надо привыкнуть.

— Умм, — стиснул зубы, чувствуя, как по вискам бьет хмель.

Мрак будет бороться, это они не раз проходили.

Но Влад не выгоняет насовсем… Лишь дает себе передышку. Пока еще способен соображать.

Вторая капля далась легче. Призрачным черным туманом она спрыгнула с кожи в чашу и взвилась струйкой дыма, просясь обратно.

— Нет-нет, сиди там! — как щенку грумля, строго велел Влад.

Но черный жгутик уже оплетал пальцы и, крутя жилы сладкой болью, кольцами навинчивался на запястье. Кошмарно дружелюбная мерзость.

Процедура будет долгой. Жестко с ним нельзя — оскалится и подомнет Вольгана под себя.

Когда мрака в нем скапливалось много, тот говорил грубо, яростно. Соблазнял дрянными затеями. Крушил совесть, разбивал принципы. Чувствовал свою власть, свою пробужденную древность. Вещал с позиции высшего и считал Влада глупым юнцом.

Но вот такая, исторгнутая по капле, тьма липла к пальцам с привязанностью новорожденного. Зависимая и уязвленная, она просилась обратно, в черное нутро. Туда, где снова сможет окрепнуть и обрести древнее величие.

Так они и играли. Влад спускал излишки, исторгая их из тела спазмами, рывками. Канал открылся, и вместо отдельных густых капель потек тонкий ручеек. Призрачный, изменчиво-черный, мерцающий.

А темная материя норовила всосаться обратно, тянула жалобные хоботки из чаши, танцевала заговоренными змеями. Цеплялась туманом за подушечки пальцев, впитывалась черным ядом под кожу.

Крутила жилы, ломила кости, но всегда на грани. Не до той боли, от которой кричат и сходят с ума, а сладко, мучительно. Омерзительно приятно.

— Отпусти, — прошипел Влад, стряхивая пакость все настойчивее.

И все явственнее понимая, что понадобится промежуточное звено, чтобы расстаться с постояльцем.

Теплое, податливое звено, готовое впитать и отпустить…

Зачем-то Влад вспомнил о невесте. Куда там? О законной жене, богами ниспосланной. Отвлекся на фантазии и не заметил, как черный морок почти полностью влез под манжету.

Да что ж такое!

Медная чаша с желтыми глазками отполированных тьманитов раскинула пышные бока. Готовая служить. Впитывать. Забирать. Хранить. И Влад, жмурясь, сцедил еще немного.

Скоро отпустит… Станет полегче. Излишки всегда бередят разум.

А слабый разум — пристанище темных мыслей.

Задрожав от тянущей боли, Влад сжал кулак и разрешил себе сделать передышку. Отпущенный сгусток тьмы тянул щупальца, цеплялся за медный бортик и обиженно соскальзывал внутрь.

Три недели тишины…

Ни одна чистая пташка не протянет с темным даром под сердцем от луны до луны. Без помощи Влада — нет.

Стоит признать, что он вдовец… Он убил маленькую тэйру с ореховыми колосьями кос и огромными травянистыми глазами. Она укрыла его одеялом, а он — убил. Влил в нее отраву, возвращая долг жизни.

— Отстань, — прошипел на чашу, заполненную темным ядом от края до края. — Хватит жилы тянуть. Три недели развлекался… Хватит.

«Вдовец, вдовец, вдовец… Убил, убил, убил…» — шептало что-то внутри. Раздраженное, разобиженное, как «кисельная» тэйра, утонувшая в кружевах.

— Батюшки святы! — вскричали из-за спины в тот самый миг, когда шепот морока перестал гудеть в голове. Да так тонко взвизгнули, что волосы на ректорской голове встали дыбом.