Книга Чужеземец, страница 96 – Карина Иноземцева

— Я никогда не был отцом, — честно ответил Итар и взглянул на меня. — Но я видел, как Рагнар заботится о дочери. Бросать дитя в трудные времена нельзя. Он был хорошим отцом?

— Да, — не знаю, как считала Ветана, но все почитают этого человека. А моя мать сама бросилась в погребальный костёр, оставив дочь сиротой.

— У нас был прекрасный учитель. Мы справимся, — заверил меня Итар.

У меня была всего одна дочь и помощь в виде стиральной машинки, подгузников, смеси и игрушек, но я всё равно делала ошибки в воспитании маленького человечка. Теперь у меня на руках младенец, но помощи нет, разве у меня не получится больше ошибок?

Но слова Итара внушают доверие и веру в собственные возможности. Его монстр не только пугать умеет, но и поддерживать своей властной убедительностью.

Ни за что его не брошу. Это мой добрый монстр. Пусть привыкает к моему раздвоению личности.

Всю ночь Кощей напоминал мне бессонные ночи, которые я проходила с дочерью: каждые два часа малыш просыпался и требовал внимания к своей персоне. Тут я и про памперсы пожалела и не знала, что делать с соской. Пока Итар смачивал тряпицу молоком и давал ребёнку, я плохо понимала, как можно в этом времени растить младенца. Под утро я сама готова была расплакаться, потому что не знала, где брать тряпки для пеленания. Всю ночь я не спала и реагировала на дыхание грудничка. Итар просыпался и делал всё сам, посматривая на то, как у меня буквально всё валится из рук. Мало того что я всю ночь мечтала пережить первый год взросления Кощея, так ещё и мороз поселился именно в княжеской спальне. Под двумя пуховыми одеялами было прохладно. Рядом с пышущим жаром мужиком было холодно. Стоило ногу высунуть из-под одеяла, как «замороженная рука хватала пятку». Не комната, а холодильник. Умом понимаю, что проклятье ходит рядом, но не смеет тронуть младенца, который мирно посапывает между потомком бога Ситиврата и Монстром Смерти. Но когда на улице стало светать мои нервы стали сдавать: холод, третья бессонная ночь, нервотрёпка из-за странно прыгающих теней, страх. Ощущаю, что у меня не только раздвоение личности будет, но и нервный срыв не за горами.

Итар тоже выглядел не очень радостно. Как только во дворе пропел петух, муж взял Кощея и унёс.

— Отдал Задоре. Она присмотрит, — отчитался супруг, как только вернулся. — После петушиного крика ни одна нечисть в мир Яви не сунется, добрые духи вступают в свою силу.

Сообщив мне очень важную информацию, мужчина заполз под одеяло, сцапал меня в объятия и уткнулся носом в макушку, как в любимую плюшевую игрушку. Не знаю, что на меня повлияло: близость мужчины или внезапное осознание, что не нужно постоянно следить за ребёнком, но я быстро провалилась в сон без сновидений. Дыхание Итара выровнялось и он последовал моему примеру.

Мне казалось, что я только коснулась подушки, когда ощутила, как в полузабытье меня нежно ласкает грубая мужская ладонь. Шероховатая поверхность нежно гладила живот, скользнула к груди (и где он там её находит?) и впилась в неё. Услышав собственный стон, я испугалась и открыла глаза. Итар рыкнул и тут же схватил меня в свои объятия.

— Не убегай, — промурчал мужчина, нависнув надо мной.

— И не собиралась, — сглотнула вязкую слюну и вспомнила, что утром явно выгляжу как медуза Горгона.