Книга Чужеземец, страница 67 – Карина Иноземцева

Внезапно из-под моих ног вылетает маленькое тощее существо и вгрызается в мужскую руку, держащую меч.

— А-гр-р, — кричит противник и пытается отодрать четвероногого демона. Кровь сочится по его рычащей морде собаки, а я удивлённо шепчу:

— Дар, мальчик мой. Нашёл! — но радоваться рано, нужно что-то делать.

Хочу подобрать меч, отпускаю ветку, которую удерживала и рывком пытаюсь достать железку. Ветка распрямляется и ударяет мужика по коленям. Варяг падает, но успевает отодрать от себя разъярённого зверя. Дар летит в ствол дерева, глухо ударяется и начинает скулить. Я слышу, как моей собачке больно, но пытаюсь защититься, поднимаю меч и тут же понимаю — он очень тяжёлые. Я его не удержу. В нём килограмм десять, как они его одной вытянутой рукой удерживают?

Внезапно я оказываюсь на земле, больно ударяясь головой. Воин сделал мне подсечку, лишая опоры и показывая свое мастерство.

Я же говорила, что не воин. Я ведь предупреждала, что совсем ничего не умею с ножами делать, кроме рыбы.

— Я задушу тебя голыми руками, подстилка, — рычит разозлённый варяг и действительно душит.

Мои кулачки ничего не способны сделать. Я вижу, как торжествует мужчина, на его лице звериный оскал. Дар порывается помочь, вгрызается в ногу обидчика, но мужчине плевать. В нём гуляет адреналин.

А я задыхаюсь. Ещё немного и попрощаюсь со светом. Молния яростно расчерчивает небо, зовя своей непредсказуемостью и привлекая моё внимание величием.

А ведь есть много пословиц с молнией на латинском. Когда я училась на лечебном факультете, мы с ребятами соревновались кто больше всех знает пословиц на латинском языке.

— Feriunt summos fulgura montes, — шепчут мои губы в тот момент, когда темнота ложится на глаза.

«Молнии попадают в самые высокие горы», — услышал бы знающий латинский язык.

Белый свет стремительно приближается, озаряет поляну, заглушает все чувства и тут же исчезает. Руки с моей шеи исчезают, и на меня падает огромное мужское тело. В небе грохочет гром такой силы, словно пытается расколоть небеса, но тут же замолкает. Звон в ушах остаётся, как напоминание небесного приступа величия.

Дышу. Хватаю ртом воздух и просто дышу, распластавшись под чужим телом. Чувствую, как Дар пытается стащить с меня огромную тушу, но он слишком мал и слаб. Скулит бедолага. Боится.

— Молодец, мой маленький, — ласково шепчу, когда отдышалась и ощущаю, как мокрый нос и шершавый язык утыкаются мне в руку.

Пёс, который вечно забивался под кровать и боялся выйти к людям, сейчас сам напал на человека и даже жмётся ко мне. Он преодолел свой страх, чтобы спасти меня. А я даже меч толком не смогла поднять.

— Умница, — пытаюсь погладить скулящего щенка, но я очень слаба.

Смотрю на небо и понимаю, что дождя больше нет. Только тёмные тучи кружат надо мной, словно проверяя, жива ли я. Усмехнувшись такому сравнению, наконец, получаю свободу от грузного тела и выползаю.

— Ветана! — разносится по лесу.

Итар ищет меня.

— И-шш, — хочу крикнуть в ответ, но горло хрипит. Видимо, звукообразующие связки повредил варяг. Не прошло бесследно удушение.

Дар, умница, сообразил, что произошло, и начал гавкать во весь свой собачий голос. Он лаял, не смея отойти от меня, пока я пыталась встать из грязи. Лаял и тогда, когда на поляну выскочил огромный полуголый темнокожий мужик. Увидев мужа, я не смогла сдержаться. По моим щекам побежали слёзы. Я не плакала сто лет, не истерила никогда, а тут — слёзы. Даже я удивилась.