Книга Покорение Дракона, страница 76 – Юлия Фим

— Правда? – Чживэй постаралась обойти Сюанцина сбоку, чтобы увидеть лицо Шэня, и снова столкнулась с широкой спиной темного. Она изогнула бровь, недовольная его поведением. – Вы знаете, что «Рваный коготь» в этом замешан?

— Вы очень осведомлены, госпожа Шусинь.

Как только Чживэй сдвинулась вправо, Сюанцин плавно и не спеша сместился туда же. Она уставилась прямо на него, начиная подозревать, что это не случайность.

Сюанцин в свою очередь посмотрел тоже прямо на нее.

— Мы готовим стратегию, – продолжал Шэнь, не подозревая о происходящем за его спиной. – Но это дело времени. Я должен быть начеку. Не исключено, что двор уже разделился на фракции. Любой неверный шаг…

Чживэй попыталась отойти влево, и снова Сюанцин оказался прямо перед ней. Это было уже слишком. Она прищурилась, ее взгляд встретился с его, но Сюанцин с невинным видом рассматривал траву.

— Ох, это… такое важное дело, – сказала она, чуть повыше приподнимаясь на цыпочках, чтобы снова поймать взгляд Шэня. – А что если…

Но Сюанцин, снова будто не замечая, шагнул чуть назад и вновь заслонил ей весь обзор. Чживэй вздохнула.

— Сюанцин, – пробормотала она с натянутой улыбкой, – почему бы тебе не пойти впереди?

— Я хочу убедиться, что ты не упадешь, – невозмутимо ответил он.

Чживэй закатила глаза.

— Надо же, какой ты заботливый, – съязвила она.

Она прошла вперед, толкая его плечом, но Сюанцин отстранился, не желая причинить ей боль. Он так неожиданно отступил, что Чживэй потеряла равновесие, но он ее тут же подхватил.

— Но не переживайте, госпожа Шусинь. Я не буду один в этой борьбе. Со мной будет моя Императрица.

Теплые большие ладони Сюанцина лежали на ее талии. Ему бы уже следовало ее отпустить, однако он продолжал ее удерживать, не отводя взгляда от ее глаз, словно хотел там что-то увидеть.

— Я верну мою Лю Чживэй, – закончил мысль Шэнь.

Сюанцин напрягся, а у Чживэй пошли мурашки по коже.

* * *

Сюанцин

Сердце Сюанцина было сковано льдом, но в последние годы начало оттаивать. Каждая маленькая льдинка, плавясь, приносила жгучую боль, словно тысячи иголок пронзали тело. Отсутствие чувств в прошлом заменял ураган из них: смятение, любовь, ревность, уверенность, растерянность, страх, злость, радость, печаль, спокойствие. Большинство из них так или иначе крутились вокруг Чживэй. Когда она улыбалась, его сердце радовалось, когда она боялась, он испытывал раздражение, когда она искала глазами Шэня, его словно вновь пытали.

Мир казался Сюанцину далеким, чуждым, словно он наблюдал за ним сквозь толщину льда. Мальчишка, рожденный, чтобы стать следующим Посланником Нефритового государя, даже Владыкой Небес (или, по крайней мере, побороться за эту роль), рожденный, чтобы вознестись вслед за отцом, стал жертвой собственной гордыни. Убежденный, что его талантам нет равных, он не воспринимал угрозы всерьез. За чрезмерную самоуверенность он поплатился столетиями пыток, в которые возжелал смерти. Даже отец, увидев его, не посчитал нужным сохранять ему жизнь.

Но он выжил. Благодаря чему и кому? Когда-то Сюаньлун, Дракон, не был одним целым с Сюанцином, когда-то они были друзьями. А еще он был последним воспоминанием Сюанцина перед тем, как он полностью растворился в Драконе.

Первым же новым воспоминанием, когда он пришел в себя в Пещере, стала Лю Чживэй. Окруженная кольцами из хвоста Дракона, она смотрела на него снизу вверх, в ее взгляде был страх. Он отозвался на молчаливую просьбу о помощи, уничтожил тех, кто угрожал ей, и пострадал сам.