Книга Покорение Дракона, страница 122 – Юлия Фим

— Мне важно, чтобы Его Величество был в порядке, мне слава не нужна.

— Какой верный, – иронично хмыкнула Ифэй. – Я своей госпоже тоже верна, но ты словно и не человек, а прилипший паразит.

Хэлюй хлопнул по столу так громко, что девушки вздрогнули. Удар поднял в воздух облачко пыли, заставившее Мэйцзюнь заморгать.

— Вы не знаете, что пережил мой господин! Он совершенно один, о нем некому позаботиться. Если и я брошу его, он не переживет просто!

— Император Чжао? – удивленно хмыкнула Ифэй и прищурилась, положив локти на стол. – Тебе не кажется, что ты надумываешь? У него вон Демоница и остальные темные в друзьях…

— В друзьях, – фыркнул он так, что Мэйцзюнь насторожилась. – Никто не видит моего господина за его внешностью! Он слишком умный, слишком красивый, чтобы люди интересовались его душой. На ней столько шрамов, которые никто не видит… И Демоница, твоя сестра, Мэйцзюнь, лишь играет с ним в игры. Господин этого пока не видит, но увидит.

— И что будет тогда? – Мэйцзюнь мгновенно отозвалась, голос ее стал холоднее стужи. Если император угрожал ее сестре, то неважно, насколько он красив, неважно, сын ли он Небес, на стороне Чживэй были сами Небеса, Мэйцзюнь это видела сегодня.

— Ничего, – смешался Хэлюй, однако быстро взял себя в руки. – Зависело бы это от меня, твоя сестра бы и близко не подошла к моему Императору.

— Видела я уже такое как-то раз, – Ифэй явно забавлялась их спором. – У меня была подруга Лусы, и очень ей нравился страж Муян, так вот у них были мир и любовь, но они были очень популярные. У каждого из них были поклонники: они ругались, враждовали между собой, выясняли отношения…

Тут она сделала паузу, посмотрев лукаво на Мэйцзюнь с Хэлюем.

— А только им дела до этого не было. У них была любовь, на редкость гармоничная пара.

Хэлюй надулся с видом «много вы знаете», а Мэйцзюнь никак не могла избавиться от тревожного чувства. Может, она беспокоится за Чживэй?

Внезапно подумалось, что такое же предчувствие беды она ощущала перед тем, как умерла ее семья.

Мэйцзюнь поспешно допила чай, совсем не так, как подобает благородной даме, и в легком отчаянии положила руку на свиток. Тот никак не собирался им открывать своих секретов.

— Что могло случиться с Байлун? – печально произнесла Мэйцзюнь. – Прекрасное сильное создание, Дракон! А теперь от нее осталось лишь пять артефактов – сердце, глаз, кожа, кость и кровь, за которыми охотятся люди, чтобы овладеть большей силой. Как она стала такой?

— Это сделали люди, – Хэлюй ответил, даже не задумавшись. – Кому еще придет в голову превращать нечто столь великое в атрибуты власти?

Мэйцзюнь почему-то раньше не думала об этом. Не сказать, чтобы у нее было много времени на размышления о судьбе Байлун, она и о своей-то думать не поспевала, но сейчас она вдруг осознала весь трагизм и циничность их действий. Они пытаются разгадать тайну артефакта, запечатленную на коже драконихи, разыскивают ее сердце, как иной человек ищет поутру, куда положил любимую шпильку, чтобы заколоть волосы.

Ее сердце наполнилось раскаянием перед могучим созданием. Вживую она видела Дракона всего мгновение, перед тем как Сюанцин превратился обратно в человека в Тысяче Снежных Пиков. Один искалеченный Дракон – с расколотой надвое душой, вторая, Байлун, была убита ради ресурсов.