Книга Воcхождение Светлого, страница 50 – Юлия Фим

— Тогда найдем частички дракона и вернем твое тело. И победим светлых.

Губы Дракона исказились в неестественной улыбке, и Чживэй внезапно поняла, что так, по его мнению, выглядит умилительное выражение лица.

— Союзники.

Чживэй тяжело вздохнула.

— И глупая мышка поверила Дракону?

— Глупый Дракон доверился мышке.

Вот только проблема была в том, что никто из них не был глупым.

И все прошло совсем не так плохо, как ожидала Чживэй. Да, она и ее друзья были в смертельной опасности, но, положа руку на сердце, когда они в ней не были? Зато теперь столкнуть лбами Дракона и Императора казалось даже еще более реальной задачкой.

Чживэй не решалась первой разрушить их уединение, поэтому они продолжали сидеть в непосредственной близости друг от друга, когда вдруг его тело напряглось. Тогда она повернула голову, мгновенно узнавая привычного для нее Сюанцина.

— Как давно ты знаешь обо всем?

— Ты заключила с ним сделку? – Сюанцин ответил вопросом на вопрос.

— Да.

— Я расстроен. Прости, что не смог уберечь тебя от этой сделки. Теперь ты не сможешь от нее отказаться.

— Уберечь меня? – Чживэй рассмеялась. – Глупыш, это я оберегаю тебя.

Чживэй с нежностью провела пальцем по его щеке.

— Я смогу позаботиться о нас. Мы больше не будем марионетками ни в чьей игре. А теперь ответь на мой вопрос. Как давно ты знаешь, что Дракон в тебе?

Сюанцин отвернул лицо, опуская голову.

— С дня сожжения темных.

— Уже месяц ты молчишь об этом, – Чживэй покачала головой. – Ты дорог мне, но лучше тебе не подрывать мое доверие. В следующий раз я не спущу это так легко.

— Я сдерживал его, – хрипло произнес он. – Я не хотел, чтобы ты бросилась всех спасать.

— Что поделаешь, Сюанцин. Я в этом хороша.

Он поднял взгляд.

— Дракон доволен этой сделкой, Чживэй. А это значит, ты продешевила.

Будущее, словно луна в дождливую ночь, вновь скрылось за облаками проблем.

Сюанцин

Сюанцин стоял за деревьями, рассматривая светлого, что охранял Черную пещеру. Он смутно помнил обещание из прошлой жизни не причинять напрасного вреда живым существам.

Однако, если углубиться в рассуждения, этот светлый, как и большинство светлых, не был невинным. Развращенные абсолютной властью и уверенностью, что они вершат правосудие, и их поступки определяют добро, они уже давно позабыли, каково это – быть судимыми и равными простой человеческой жизни.

«Для нее ты все еще обычный темный, я не расскрыл тебя».

— Я и есть обычный темный.

Сюанцин вздохнул, после чего сыграл в воздухе несколько нот на воображаемой пипе. Движение далось легко, словно еще вчера он вел свою обычную жизнь до пещеры.

— Мы были друзьями. Лучшими, – Сюанцин помнил смутные отрывки из детства, но все эти воспоминания были связаны с ощущением тепла и Дракона. – Я хочу узнать, почему ты так ненавидишь меня.

Светлый вдруг схватился за горло, невидимые нити обвязали его, он захрипел и упал.

«С ней весселее, ты утомляешь меня».

Дракон издал кашляющий смешок.

«Я был заперт сс тобой в пещере тыссячи лет. Кто угодно возненавидит тебя после такого».

Сюанцин уже заходил в пещеру. Он не помнил, как оказался в ней: его первые воспоминания связаны с Чживэй, как она обратилась к нему, как взвалила на себя. И все это сквозь туманы невообразимой боли. Он хотел, чтобы она оставила его в покое, хотел сжечь ее гневом (эмоции Дракона в бессознательном всегда побеждали), однако она принялась его лечить. Так он узнал, что любое ее прикосновение причиняет ему боль, даже несмотря на то, что она желала ему добра.