Книга Воcхождение Светлого, страница 10 – Юлия Фим

— Ты ходишь в старом, – голос Вэньтая, казалось, был нейтральным, но Цао Цао уловил в нем незаметное для остальных осуждение.

— Мне нравится мужественная одежда, – цокнул языком Цао Цао.

Он пробежался взглядом по шелковому и изящному наряду Вэньтая с выразительным скептицизмом. Высокому другу тот, безусловно, шел, он походил в нем на настоящего аристократа, но именно это и неприятно царапало душу Цао Цао. Если бы он сам надел такое одеяние, то уподобился бы свинье, к которой приклеили перья.

Едва Чживэй появилась в Тенистой Прогалине, то сразу же объявила, что настала пора сменить ткани для пошива. У них уже имелись добротные одежды, но чужачка Чживэй посчитала их слишком примитивными и достойными лишь простолюдинов. «Представители Темной фракции – не шайка разбойников в лесу, – сказала она, (впрочем, Цао Цао с этим был готов поспорить), – а величественная фракция, Инь для Ян этого мира, которые ни в коем случае не должны принижать себя».

И вот теперь, куда ни посмотри, все щеголяли в шелковых нарядах. В тканях, которые приходилось воровать, рискуя жизнями.

К уже стоящим ребятам подошли две молодые девушки Лянъюй и Цзиньхуа. Если некоторых можно было узнать по поступи, то этих двух – по хихиканью. И Цао Цао готов был поклясться, что научился различать насмешливый тон, когда тот относился к нему.

— Женихов обсуждаете?

Цао Цао дружелюбно улыбнулся, надеясь завести с ними приятный разговор. Никто так не пугал его в лагере, как эти двое. Один их презрительный взор – и, казалось, все его внутренности замерзали.

Однако обе тут же окинули его холодным взглядом.

— Мы рисовали карту Запретного города по рассказам тех, кому не повезло там быть, и обнаружили, что у императора есть очень странная комната. В ней полно подтягивающей глины для тела.

— Как старомодно, – хмыкнул Вэньтай. – Предполагать, что девочкам интересны только мужчины и платья.

Цао Цао немедленно покраснел, то ли от злости, то ли от смущения, а скорее – от всего вместе.

— Однако платья чудесные, – воскликнула Цзиньхуа. – Прошлые царапали мою нежную кожу. Не так ли, Лянъюй?

— Ох, не знаю, – Лянъюй досадливо сморщила нос. – Сегодня уже съела четыре булочки с фасолью, и каждая из них капнула на мои одежды. Я же не могу переодеваться каждый раз!

— Лянъюй! – Цзиньхуа достала платок и потянулась к подруге, чтобы утереть той уголок рта. – Твоя преданность еде когда-нибудь погубит тебя.

— Это вряд ли, ведь еда не может предать. В отличие от этой проклятой легко пачкающейся одежды!

Цао Цао едва сдержал умиление. Дружба этих двоих вселяла в него уверенность, что однажды можно найти своего человека.

— Посмотрите на них, – скрипнул зубами возникший рядом Вянь Чжан.

Бянь Чжан был одним из самых взрослых долгожителей Тенистой Прогалины и правой рукой Лин Чжу, когда тот еще был жив. Выглядел Бянь Чжан соответствующе своему статусу: прямая осанка, идеально собранные волосы и стриженная борода – символ его решительной натуры.

— На кого? – Цао Цао переглянулся с Вэньтаем, и тот качнул головой, словно говоря Цао Цао помалкивать.

— Вы видите, как власть ускользает из рук Лин Цзинь. Она идет рядом с чужачкой, словно послушная овца.

Вся четверка резко замолчала и бросила взгляд на Бянь Чжана. Высказываться в таком ключе о Лин Цзинь было неуважением! Однако он был старше их, другом и правой рукой Лин Чжу. Когда же роль лидера перешла к Лин Цзинь, ее правой рукой стал Сяо До, а с появлением Чживэй Бянь Чжан и вовсе растерял влияние на принятие каких-либо решений.