Книга Возрождение Тёмной, страница 99 – Юлия Фим

Чживэй и правда отвлеклась на свои мысли. Что делать с Молчуном, когда они приступят к воплощению плана?

— У тебя есть подруга для разговоров, – напомнила Чживэй.

— Лин Цзинь – лучший человек в мире, но ты слышала от нее хоть одно слово, которое ее не просили говорить?

Сяо До трагично сгорбился, а Чживэй усмехнулась.

— Что насчет Шэня? С ним есть о чем поговорить.

— Да, но…

Он внезапно смешался.

— Беленький – враг. Обаятельный, но враг. Я боюсь подпасть под его обаяние.

— А под мое не боишься?

Чживэй наклонилась к нему, изображая одну из чарующих улыбок Шэня. Сяо До развеселился в ответ.

— Прости, тебя я просто боюсь.

— Страх из тебя так и сочится, – покачала головой Чживэй, возвращаясь на место. – Почему ты меня боишься?

— Однажды я видел императора. И я подумал, он способен на великие вещи. Великие и ужасные вещи.

— Я никогда не выберу жестокость, если мне оставить выбор, – более резко, чем следовало, сказала Чживэй. Ей захотелось немедленно подловить его, уравнять их возможность на жестокость. – Что насчет тебя? Если Лин Цзинь будет в опасности.

— Я сделаю все ради ее спасения, – твердо сказал Сяо До.

— …убьешь ради нее.

— …пожертвую собой ради нее.

Они сказали эти фразы одновременно, фраза Чживэй прозвучала утвердительно, а Сяо До решительно.

— Видишь, я прав, – усмехнулся Сяо До.

— То есть, не убьешь ради нее?

— Убью, но я не буду этим наслаждаться.

— Надеюсь, теперь тебе не скучно? – прервала неприятный разговор Чживэй. – Я хочу вернуться к медитации.

Может быть, Сяо До прав, и она способна на бессмысленную жестокость, но Чживэй устала от пустых разглагольствований. Можно бесконечно рассуждать о философии добра, но правда была такой, что жизнь Чживэй не стоила и монеты. По мнению империи Чжао, ее душа и тело не принадлежали ей, а распоряжаться ею мог законно абсолютно любой человек империи.

И хотя трое мужчин почти не оставляли Чживэй в покое, один следовал молчаливой тенью, второй провожал насмешливым взглядом, а третий настырным нытьем, удивительнее всего было внимание Лин Цзинь.

Ее компания нравилась Чживэй хотя бы потому, что боевыми искусствами с ней было заниматься интереснее всего, Лин Цзинь пылала к к ним искренней любовью. Ей нравилась сила, но не так, как Чживэй. Если Чживэй жаждала силы, была голодной до нее и впитывала в себя по крупицам, мечтая посмотреть своему врагу глаза в глаза на равных, то Лин Цзинь относилась к собственной силе иначе. Она воспринимала ее сокровищем и драгоценностью, которые помогали ей защищать себя и других. И к боевым искусствам она подходила очень скрупулезно, заставляя Чживэй без конца повторять одни и те же фигуры, пока те не отпечатывались в мышечной памяти до полного автоматизма.

После очередной тренировки Лин Цзинь как обычно отправилась осматривать периметр в поиске животных.

— Мы не использовали силу, вряд ли кто-то погиб, – Чживэй шла следом.

— Пора собирать кроликов в дорогу, – сказала Лин Цзинь и сразу пояснила, не дожидаясь встречного вопроса. – Придется из кого-то брать силу для перевоплощений.

Узнать больше о Лин Цзинь было не легче, чем об остальных. Все в их пятерке было невероятно изворотливы в ответах, которые касались прошлого.

— У тебя есть семья?

Пальцы Лин Цзинь замерли над ловушкой, которую она устанавливала.