Книга Возрождение Тёмной, страница 89 – Юлия Фим

А энергия ци больше не была хаотичным потоком вокруг, теперь она могла отличить силу травы от силы дерева, а силу дерева от силы животного, а животного уже от человека.

— Так приятно видеть вас, Госпожа. Спасибо, что осветили наш скромный класс вашим присутствием, – поздоровался Сяо До, посмеиваясь над ее опозданием.

Чживэй хмыкнула, силой раздвигая ветви дерева так, чтобы солнце светило в лицо Сяо До.

— Рада доставить тебе удовольствие.

— Приятно дать тебе возможность доставить мне удовольствие, – Сяо До сдвинулся с места, пытаясь увернуться от слепящего солнца, но потерпел неудачу.

Уголок губ Чживэй победоносно приподнялся, на что Сяо До ответил страдальческим взглядом, призывающим вызвать сострадание.

Шэнь указал рукой на ее место, и Чживэй проследовала к нему, едва сдерживаясь, чтобы не показать язык Сяо До.

Чжао Шэнь учил всю четверку наукам: истории, логике, математике, классической литературе и медитациям.

— Изменить лицо – это только полпроблемы, – говорил он. – Вы должны уметь поддержать разговор.

Их островок безмятежности в Тысяче снежных пиках насчитывал несколько десятков гектаров земли и состоял в основном из лесов. Для тренировок ци они уходили как можно дальше от пагоды, а вот для учебы занимали соседнюю полянку.

Здесь они усаживались на покрывала за импровизированными столами по два человека и следующие несколько часов проводили за занятиями. Письменностью владели только Лин Цзинь и Сяо До. Молчун даже не пытался, хотя неизменно приходил на занятия и садился рядом с Чживэй, а сама Чживэй не владела этой устаревшей формой языка. И если могла прочитать, то с написанием у нее были проблемы.

— История империи Чжао насчитывает десятки тысяч лет, однако отсчет ведется с дней, когда по миру разгуливали наши Легендарные бессмертные Прародители, посланники Нефритового Императора…

— Легенду я слышала, – прервала его Чживэй.

Слушать еще раз сказку о том, почему темные обречены быть плохими, Чживэй не хотела.

Шэнь важно кивнул и продолжил. Роль учителя забавляла, и он красовался в свое удовольствие. Например, вчера он разлегся прямо перед столом Чживэй в вальяжной позе и зачитывал поэмы.

Легкость, с которой Шэню давалась любая роль, казалась Чживэй соблазнительной. Она легко могла представить себя на его месте, стоящей на возвышении, раздающей ничего не значащие улыбки… Да, пожалуй, она хотела занять его место и ревновала к этой легкости.

— Все изменилось, когда темный Легендарный Прародитель захотел власти. Он стал жадным и жестоким, за что Нефритовый государь покарал его красными глазами и протекающей дырой в ауре, больше не способной накапливать ци.

Не нужно было смотреть в сторону Лин Цзинь, чтобы почувствовать холод, исходящий от нее. Однако Чживэй все же глянула, и Сяо До картинно поежился, перехватывая ее взгляд.

— И вот так мы плавно переходим к Эпохе рассвета человека. Страной правили простые люди, в то время как Светлые охраняли их покой и защищали мир от порочных, – Шэнь понизил голос до шепота на этом слове, – темных.

Лин Цзинь села еще прямее, если это было возможно, в то время как Молчун сгорбился. Сяо До же, наоборот, сильнее ухмылялся.

— Ты получаешь удовольствие от этого? – Чживэй вступилась за темных перед Шэнем.

— Ты переоцениваешь мою любовь к сложившемуся миропорядку, – хмыкнул тот в ответ и продолжил урок. – Века шли, и с каждым новым правителем борьба добра и зла становилась все более напряженной. Император Лин Ван, последний человек-император единой империи, развязал несколько войн, и империя погрузилась в хаос. Все эти события привели к первой Великой войне Светлых и Темных, сменяя Эпоху Рассвета на Эпоху Трех императоров. Люди разделились, воюя за власть и земли.