Слуга не могла ослушаться Германа, даже если очень хотела наказать его племянника. Рука Реймонда тотчас была освобождена.
— Он не ломает ступеньку просто так, да, Рей? – тон старшего Бодрийяра тут же сменился на ласковый. Еще бы! В ребенке он не чаял души.
Стоило дяде оказаться в поле зрения, мальчик преобразился. Его силуэт сжался в темный комочек, а странный предмет, используемый для вскрытия ступени, выпал из руки и покатился вниз. Я услышал неестественно плаксивые интонации. Реймонд, несмотря на юный возраст, был неплохим манипулятором.
— Дядюшка разрешил мне! – залепетал он. – Разрешил иметь свое тайное место!
— Господин, вы разрешили Реймонду ломать лестницу? – схватилась за сердце старушка.
— Покажи ей, Рей, – мягко попросил Герман.
Подросток развернулся к месту вскрытия, на которое успел приземлиться. Ловким движением руки он, как мне казалось, вытащил пару гвоздей, а затем погрузил свою руку под проступь и выудил оттуда книжку и продемонстрировал ее взрослым. Значит, шкрябал малыш совсем не для того, чтобы вскрыть плитку. Он ставил ее на место.
— Мальчик прячет там свои записи, Мари. Я разрешил ему найти любой тайник или смастерить его, но не знал, что он выберет лестницу. Но, раз уж так вышло – быть по сему.
Я услышал вздох старушки и смог рассмотреть, как она покачала головой.
Такая вседозволенность была ей непонятна и чужда. Последний раз оглянувшись на ребенка, она спустилась вниз. Должно быть, Реймонд просто ликовал, однако я все еще не видел его выражения лица и не был уверен. Просто чувствовал.
— Я не позволяла вам такого, господин, когда вы были в его возрасте, – робко заметила пожилая женщина. – Воспитывала вас строго, как завещала наша госпожа.
— Моей матери тут нет, Мари, и твоя строгость нам ни к чему. Лучше отдохни за книжкой у камина, хорошо? – теперь Герман обращался с ней значительно теплее. – Все в порядке, и мы ни в чем сейчас не нуждаемся.
— Да, господин, – грустно согласилась служанка.
Старушка прошла в гостиную мимо Германа, и я увидел, как он аккуратно погладил ее по плечу по пути. Кажется, старший Бодрийяр любил Мари и не хотел доставлять преданной женщине лишних проблем. Но своего ненаглядного племянника он любил больше.
Я услышал детский смех. От плаксивой интонации не осталось и следа: теперь Рей смеялся, а его голова была развернута в сторону дяди. Должно быть, последний скорчил ему гримасу или показал что-то смешное. Силуэт мужчины так и застыл в проеме. Теперь Герман лично наблюдал за тем, как племянник вновь прячет свой артефакт под седьмую ступеньку.
— Алло? Алло!
Я слышал голос Константина, но продолжал пугать его своим молчанием. «Видение» настигло меня так же внезапно, как и всегда, но подобное еще никогда не происходило в момент моей беседы с кем-либо. И точно не в ситуациях, когда за мной продолжали ехидно наблюдать из дверного проема.
— Я… в порядке, – только и смог пролепетать я. – Я перезвоню.
Нащупав кнопку отбоя, я волевым усилием заставил себя положить телефон Сэма обратно на стол. Изобразив тот максимум спокойствия, что я мог выражать в своем нынешнем состоянии, я развернулся к другу Боба и сделал шаг вперед.
— Я могу вам чем-то помочь? Должно быть, вы кого-то ищете? – дежурная улыбка появилась на моем лице сама по себе. Словно в сложившейся ситуации мое наигранное гостеприимство было уместно!
