Книга ESCAPE, страница 131 – Алиса Бодлер

— Разожмите челюсть, – с небольшой степенью давления произнес доктор.

Константин, конечно, об этой привычке знал. Я сцепил руки в замок, уткнулся локтями в стол покрепче и посмотрел ему в глаза.

— Прекрасно, что вы разобрались в наших отношениях, какими бы они ни были. Но я все еще не понимаю, почему вы здесь, если вам ничего от меня не нужно?

— Потому что существует контрперенос, Боузи, – мужчина тяжело вздохнул. – И это значит, что с ролью, которую вы мне дали, я согласился.

Я почувствовал, что под носом защипало, но это никоим образом не было связано с кровотечением, которое застало меня в метро. Самое время было срочно отвлечь себя чем-то, поэтому я не нашел выхода лучше, чем все-таки начать есть, перебарывая тошноту. Врач смотрел на то, как я поглощаю свою порцию блинчиков со скоростью света, и решился вмешаться только после того, как я уничтожил один из них.

— Чем я могу тебе помочь? – галантно разрушил последний барьер доктор.

— Такой, как ты? – я горько усмехнулся. – Помочь мне?

— Тебя смущает цена моего костюма, возраст или что-то другое?

Я подумал, что ответ, звучащий как «все вместе», прозвучит довольно грубо.

— Предполагаю, что возраст вписывается в твою роль, – я пожал плечами. – Меня смущает твоя профессия.

— Если первым, о чем ты будешь вспоминать, смотря на меня, станет желе из угрей, тебе станет легче.

После резкого перехода в обращениях дольше держать себя в руках не получалось. Я позволил стрессу, смешанному со смешком от воспоминаний про его любимое блюдо, выйти из себя разом, со слезами. Так, чтобы стало легче.

— Молодец, это позволит тебе немного расслабиться, – учтиво заметил доктор.

— Если хочешь общаться со мной в другом формате, перестань меня анализировать! – менее враждебно заметил я.

— Извини! – рассмеялся и пасующе поднял руки вверх психотерапевт.

Я мог только догадываться, о какой конкретно роли мы говорили. В моей жизни не хватало стольких деталей, что Константин мог стать любой из них. Как я воспринимал его, когда звонил ему в любое время суток, включая точно нерабочие часы? Был ли он для меня лучшим другом, старшим братом или отцом? Я не знал, но сейчас не видел нужды в выяснении обстоятельств. Он пришел сюда не воевать, а капитулировать. Впервые в жизни явился мне не как врач, а как человек, которым я хотел его видеть. И это сработало.

К собственному стыду, я был готов поднять белый флаг в ответ, несмотря на гадость, что содержалась в прописанных им таблетках. Я был готов простить ему даже отвратительный ярлык, потому что не мог отказаться от этого взаимодействия, учитывая то, что исход последней ссоры с Иви был для меня уже неочевиден.

В этом и заключалась моя главная неисправность, втравленная в меня обстоятельствами нелегкого детства.

Я легко подавал руку в ответ тому, кто протягивал ее первым, не поднимая глаз на самого человека.

— Прости, но я не до конца понимаю, как вести себя сейчас, – только и смог произнести я.

— Ничего страшного в этом нет, – успокоил меня мужчина. – Я просто пришел, чтобы спросить, как я могу тебя поддержать и что сейчас происходит.

— Я могу рассказать, – я принялся гипнотизировать столешницу, не решаясь поддерживать зрительный контакт. – Но как это сделать, если во время предыдущей беседы ты посчитал все сказанное мной шизофреническим бредом?