Книга ESCAPE, страница 110 – Алиса Бодлер

Ступеньки я преодолел быстро. Входная дверь была открыта, но я не испугался этого – Иви поступала так постоянно. Не хотела встречать меня на пороге после конфликта и предоставляла мне выбор: вернуться к ней с улыбкой или же разуться в полной тишине и поскорее пробраться в постель.

Однако сегодня она успела погасить свет, и с порога меня окутала тьма. Я не увидел даже огонька от планшета. Возможно, я задержался слишком сильно, и подруга успела лечь спать?

Светлые волосы располагались на ее подушке красивыми завитками. Ив спала крепко и не заметила, как я коснулся одной из прядей и аккуратно приобнял ее. Лишь издала странный звук, похожий на урчание. В своей голове я зафиксировал эту реакцию как положительную и начал переодеваться.

Закидывая вещи в шкаф как попало, я заметил, что мольберт соседки будто бы успел сменить свое местоположение, и теперь, словно важный артефакт, занял свое место по центру нашей комнаты. Скорее всего, в отличие от меня, Иви решила выместить эмоции в работу, и новый холст сейчас находился в стадии просушки. Я с интересом обошел деревянную конструкцию и, опираясь лишь на помощь блеклого уличного фонаря из окна, попытался рассмотреть картину.

Но стоило мне напрячь свое зрение, уже знакомое и такое ненавистное мне ощущение скатывания души в пятки настигло меня, как кошмарное видение наяву.

На холсте был изображен силуэт в длинном пальто. Он шел по брусчатой дороге, а полы его верхней одежды были изображены в живом движении – они развевались от ветра. Прямо в центре композиции была изображена рука, и по краю толстовки я легко опознал свою ладонь.

Именно этого человека я пытался однажды поймать на тротуаре, покидая рабочий офис доктора Константина.

Я хотел начать свое утро с уведомления об отправленном сообщении и сделал это. Несмотря на просьбы мистера О, практически весь остаток ночи я провел за компьютером. Знакомый образ, изображенный Иви на холсте, давил на меня слишком сильно, и мыслей о сне допускать не приходилось. Тягучие ночные часы, как мне казалось, были использованы грамотно – документ по отделке был сдан заказчику до моего выхода из дома. Буквально за час до рассвета я, все же успел вздремнуть.

Когда я проснулся, кровать подруги уже пустовала – искать ее, когда она сама не хотела давать о себе знать, было бесполезно. Я решил, что буду придерживаться намеченного плана: вернусь после работы с подарком и, возможно, инициирую разговор. Не в первый и не в последний раз я был заложником ситуации, в которой мое острое психологическое состояние было в центре конфликта. Погружаясь в эти эпизоды, я оказывался на минном поле: сначала бежал, подрывая за собой пространство, а потом, наконец, возвращался к критическому мышлению и пытался выработать стратегии обхода.

Иви всегда была вольной, но терпеливой птицей. Когда мы были маленькими, я все время пытался убежать из места, в котором мы находились. Нас никто не держал насильно, но и другого дома для таких детей, как мы, к сожалению, не существовало. Любой побег начинался с нашего конфликта – повзрослев, я осознал, что таким образом неосознанно создаю себе дополнительную причину для избегания реальности, а потом несусь со всех ног, очистив совесть. Кажется, Иви тоже стала заложницей этого алгоритма и понимала его лучше меня. Но на прощение ей все же требовалось какое-то количество времени. Она исчезала, а я не искал. Знал, что однажды вечером мы вновь встретимся дома и сможем поговорить в рамках отработанной схемы: извинения, претензии, потом – снова извинения, пара шуток, общий смех и неосуществимое, но обязательное «никогда больше».