Книга Яга против!, страница 68 – Александра Логинова

— Закрой рот или лишишься тела, — приказал Кощей, цепляя патлы и запрокидывая визжащую голову.

Молодое, но уродливое лицо, быстро старело, покрываясь глубокими морщинами, пигментными пятнами и шрамами. Мгновение и вместо девушки в руках Константина билась косматая старуха, костеря нас в пух и прах.

— Для главной у прибайкальских богинок ты слишком примитивно ругаешься, — я присела на бревно, закинув ногу на ногу.

Едва сойдясь во мнении и чуть не перессорившись, определяя, какая именно стая богинок может быть причастна к похищениям, мы спустились на кухню и поделились подозрениями с сокурсниками.

За что получили сначала неверие, шок и возмущение, а потом наводку на самую криминальную и беспринципную общину бездушных детских похитительниц. Хорошо, что Фрида отправилась спать раньше и не слышала нашего кощунственного предположения — девочки-богинки в академии были под ее патронажем.

— Я вырву ваши глаза и скормлю их рыбам, — бесновалась нечисть, стремительно молодея. Эх, жаль, не курю, а могла бы красиво поднести мундштук к губам, изображая мисс-следователя.

— Не раньше, чем ты расскажешь, зачем вы похищаете детей.

Мы с богинкой замолчали, уставившись на нервного Кощея. Нет, ну это явно лишнее. Судя по подозрительному взгляду нечисти, она начала сомневаться в умственных способностях своего мучителя.

— Последнее время. Не только девочек, но и мальчиков. От трех до шести лет, — нервозно уточнил Константин, постукивая пальцем по лбу оторопевшей нечисти.

Та лишь невнятно мяукнула и закатила глаза, осев пыльным перьевым мешком на столбе. Место, куда навий царевич тыкал пальцем, горело обугленной отметиной.

— Ты зачем свидетельницу сломал? — недовольно спросила я, распечатывая бутылку воды. Плеснув минералкой в лицо богинке, я с тайным удовольствием пару раз хлестнула ее по щекам, приводя в чувство.

— Похищение в Ельцовке девочки пяти лет. Отвечай, быстро, — приказала я, от души влепив пощечину изображающей обморок женщине.

Она взвизгнула, быстро очнувшись, и снова покрыла нас трехметровым слоем мата и брани. Боги великие, второй час с ней мучаемся, не спим, находимся где-то под Иркутском, а она только и делает, что визжит и царапается.

— Хватит верещать, — гаркнул Кощей, встряхнув богинку. Та захлебнулась воем, уставившись на него большими круглыми глазами. — Быстро отвечай на вопрос моей спутницы!

— Не з-з-знаю я ничего-о, — процедила баба, дергая сломанными крыльями. — В Ельцовку уже пару лет не заглядывали, мало ли таких Ельцовок по миру разбросано?

— Не заговаривай нам зубы, — отмахнулась я большим сорванным лопухом. — Если не сами, то наверняка что-то знаете. И учти, твоя повторная смерть принесет нам почет и овации, так что если рассчитываешь нас запугать своими приспешницами, то увы. Они нам еще и спасибо скажут за то, что мы им место верховодящей освободили.

— С-с-скоты смертные, — пролаяла богинка, бессильно повисая на оковах. — Не знаю я, не знаю! Хоть бейте, хоть убейте, но не трогали мы никого в вашей Ельцовке! Да и кто туда сунется по доброй воле, ежели там все вашим духом пропало? Кто из воров станет красть у стражи? То-то!

— Ну, хоть что-то ты слышала? Вспоминай, — разозлился царевич, скрывая нотки отчаяния.

Завтра последний день практики, нам придется вернуться в Академию и так свободно сбегать по ночам не получится, по всему периметру территории запустят охранные контуры. Либо мы узнаем правду сейчас, либо эта история затянется надолго.