Книга Яга против!, страница 15 – Александра Логинова

Лисенок виновато заскулил, свернувшись в комочек и поглядывая на мои облезлые ладони.

— Что же ты такого натворил? Предал кого-то? Убил за золотой песок? На рудник товарища обманом отправил в забое гнить?

Проклятье золотого прииска встречается нечасто. Сильно, видать, нагрешил человек, если золотым ему и после смерти суждено было остаться. И перерождаться столько раз, пока не взвоет человек от ужаса, не отречется от своей алчности, проклиная тот день и час, когда променял чужую жизнь на золото. К счастью ли, к беде, а прав полоз — дорогая у них семейная волшба, прямо-таки очень дорого обходится. Последний раз только Бажов, да помянет его душу уральская община, описывал случаи проклятий медяниц или кого-то Полозов. Всякий, кто пожадничает, сгинет под смех и шипение чешуйчатых дочерей гор.

— Снять проклятье с тебя, что ли? — я задумчиво почесала малыша за ухом. Эх ты, хитрец, сам себя перехитрил. Сколько раз ты уже рождаешься снова, волоча за собой груз первого греха?

Зверёк непонимающе шевельнул хвостом. Действительно, с чего бы тебе помнить свою людскую жизнь? Уж коли родился лисом, иных дум в голове нет.

— Не люблю я этого, но выхода нет, не оставлять же тебя умирать от собственной жадности.

Так, плакун-зелье будет вариться дня три, стертой в порошок серебряной проволоки хватит до самой зимы, а как быть алтарем? Тьфу, вот так и меняй насиженное место на модные академии, ни одного рабочего стола, проверенного временем.

Ладно, не бывает такого, чтобы Слово Яги заклятье медяниц не перешибло.

— Станешь обычным здоровым лисом, на радость маме.

Стук в дверь отвлек меня от нарезки корешков папоротника. Я сдула со лба непослушный локон и предостерегающе взглянула на ежевичный кустик.

— Я таки глубоко извиняюсь, но примите моё искреннее «Добрый день», уважаемая студентка. И пусть мне больше не видать мою сто раз во всём правую тётю Хаю, если я задумал злое, — приятный голос интеллигентно покашлял, привлекая внимание.

— Заходите, — второй корешок лёг под нож. — С кем имею честь?

— Иннокентий Венедиктович к вашим услугам, Ярослава… э-э-э… Яниновна?

— Не извращайтесь, просто Ярослава, — я вздохнула, убирая шаловливые кудри. Листья крапивы канули на дно котелка. — Мне не нравятся матронимы.

— Такая молодая, а уже грустит. Иной раз, юная леди, и крепкое словцо сказать не грех, вы уж присмотритесь к альтернативной лексике, особенно в трудных ситуациях. А, чуют мои пейсы, в трудные ситуации вы попадаете с завидным постоянством. И неоспоримым изяществом, — заверил невысокий лантух, церемонно поклонившийся моему подолу.

— Вы что-то хотели, Иннокентий Венедиктович?

— Таки хотел. Скоропостижно извиняюсь, что не успел заселить вас сам, проникался суровостью господина ректора, а потому доверил это дело преподавательскому составу. Однако по всем вопросам, связанным с вашим временным жилищем, прошу обращаться ко мне, в кабинет номер двенадцать на первом этаже.

— Вы комендант? — догадалась, перетирая кору дуба в порошок.

— Комендант. Так что за разрешением на пространственные чары — ко мне, за ключ-заклятьем — ко мне, за поболтать о жизни и дороговизне некогда кошерной говядины — тоже ко мне.

— Кстати, а вот…

— А вот пользоваться человеческими технологиями можно безо всяких разрешений, если они экологичны и работают на электричестве, магии или последнем издыхании.