Книга Яга против!, страница 106 – Александра Логинова

— Нет… Ничего, — я сморгнула наваждение. Какое… обнажающее колдовство, однако. Вряд ли о таком эффекте помнили семейные хроники уральских высших, кровавое колдовство запрещено очень давно. Постойте, а он меня тоже прочитал? — А ты чего?

— Да ничего, — недоуменно пожал плечами он. — Продолжаем?

Я положила амулет в середину круга ровно под переплетение нитей так, чтобы они осветили символы по закону отражения, ударившись во вставку из граната. Красные лучи брызнули во все стороны, выхватывая руны и знаки и напитывая грани пространства алым светом. Глухо вскрикнула Тэли, закачавшись под натиском просыпающихся чар. Настоящее чудовище в мире волшбы, оно неповоротливо переваливалось и вздыхало, вынуждая сам мир трескаться от нагрузки.

— Твою дивизию, — я протянула руку, ухватив зыбкий воздух и потянув его на себя.

В ладони билось что-то живое и скользкое, пытаясь вырваться наружу, но еще две руки схватили край реальности, оттягивая его на себя.

Словно оторванный лист бумаги, часть пространства начала отходить, открывая темную прореху прямо в воздухе. Я стиснула зубы, пытаясь не заорать от боли и тяжести — вселенная сопротивлялась чарам без платы.

— Давай, — вторую ладонь полоснуло болью и вопреки земному притяжению кровь хлынула в жадно зияющую дыру перед глазами. Несколько капель упали на нужные символы. Мир принял плату за попрание материального закона.

— Охренеть, — эмоционально и крайне лаконично высказался Полоз, вытирая кровь.

Напряжение спало, позволяя мне заговорить порезы, и устремиться взглядом в черное пространство. К несчастью, мы плохо представляли как выглядят похитители, а потому воздух внутри «окна» начал произвольно шевелиться, обдавая лицо ветром и светом.

— Думайте скорее, мы сейчас надорвемся, — простонали мойры, жадно глотая зелья из подставленных чайных ложек. Отвары давно кончились, сменившись чистыми вытяжками и настойками.

Хорошо сказать, а что думать? Ладно, была не была. Буду думать о детях, об ырке, о русалках, явно замешанных в грязи, о жетоне-монете с триединой луной, о подлых богинках, трясущихся за свои шкуры, и о том, сколько усилий мы вложили в поиски.

— Почему воздух искрит? — Арсений первым протянул руку, пощупав содержимое «дыры». — Вон, внутри будто электричество бежит по оголенным проводам.

Я вгляделась в какофонию цвета, рождаемую чарами. И правда, будто контуры «окна» повторяются молниями, с треском разряжающих воздух. И в беспорядочных вспышках скрывается какая-то темная тень, слишком огромная, чтобы быть похитителем.

— Вот психопаты. Кто ж детям смертельный Диснейленд пообещал? — процедил Кощей, указывая на флагштоки и каменные зубцы.

Огромный дом! Нет, замок. Очень старый, грязный и очень… неправильный. Дышащий инородной магией, перевернутой, измененной. Будто кто-то взял проволоку и изломал ее, скрутил, сплющил на потеху, и положил в ряд с обычными медными катушками.

— Это же излом! — возбужденно ахнула богиня. — Аномалия!

Аномалия? Темнота замка ярко контрастировала с искрящим воздухом, мешая разглядеть характерную постройку или специфические украшения, указывающие на конкретное место.

— И не просто аномалия, а густо замешанная на казни. Смертью до сюда разит.

Устав вглядываться в темноту, я сделала еще один надрез на ладони, пустив больше крови в «дыру». Картинка жадно хлюпнула и приблизилась, позволяя заглянуть внутрь каменного замка.