Книга Кофе готов, миледи, страница 86 – Александра Логинова

Я оглядела слои теплой одежды, укутавшие Миру, и благодарно сжала руку помощника, хотя моим взглядом можно было замораживать пельмени. Потенциальная пельмешка не иначе как пятой точкой почувствовала мое недовольство и принялась оправдываться:

— Не дело это дома сидеть и никуда не ходить, пока благородная леди с утра до вечера в разъездах! Я господский хлеб не даром ем, подле хозяйки должна быть, а не дома бездельем маяться. Раз уж с вами ехать вы запретили, а этот, – сердитый зырк, – дома остался, так хоть здесь вам пригожусь.

Моя натянутая улыбка и желание прикопать одну строптивицу отразилось в глазах Ясеня. Словно наяву я увидела, сколько они скандалили, прежде чем он сдался, предварительно закутав девчонку во всю теплую одежду, которая была под рукой. А вот с обувкой вышла промашка, выраженная в болезненной складке на лбу моего помощника и беспокойном взгляде на тонюсенькую замшу осенних полусапожек.

— Так, сначала по магазинам, потом остальное, – распоряжение подхватили лакеи, быстренько упаковав нас обратно в карету и тронувшись в сторону торговых рядов.

— А тебе идет, – оценила я тщетную попытку камеристки вытянуть шею так, чтобы слои ткани не перегораживали обзор.

— Извините, моя леди, я не должна была брать вашу одежду, – глухо раздалось из кокона.

— Правильно, ты должна была поехать в своей летней ветоши и отморозить себе всё нафиг, после чего заболеть и умереть, освободив место для более сознательной служанки, – мечтательно сказала я.

Кокон на секунду замер и беспокойно завозился, делая отверстие там, где должны быть глаза.

— Я бы на твоем месте сразу бы из кареты вышел, не дожидаясь остановки, – прикрыл глаза Ясень, демонстрируя всю глубину огорчения поведением Миры. – Так расстроить госпожу… а я ведь говорил, – мужская ладонь скользнула по лицу, как бы устало потирая переносицу и прикрывая дернувшиеся в улыбке уголки губ.

Возня в коконе усилилась и на свет показались встревоженные глаза. Мы неспешно ехали мимо высоких домов из серого и коричневого камня и железных крылечек, увитых еще не до конца облетевшим плющом.

Не смотря на непогоду и откровенно дождливую сырость на мостовую то и дело мягко опускались золотистые и багряные листья, делая местную осень несколько романтичной. Хотя наблюдать за листопадом из моей Киа Рио, оставшейся в том мире, было бы намного приятнее, чем из холодной и жесткой кареты. Окружающий пейзаж немного отвлек меня от насущных дел, а потому я не сразу заметила, как от вороха теплой ткани отделяется шарф и падает на сидение.

— Простите, госпожа, – трясущимися ручками Мира стаскивала с себя теплый палантин. – Я не должна была… Я не хотела!

— Оставь. Одежду. В покое! – рыкнул Ясень и кинул на меня безнадежный взгляд.

Я поморщилась. Никогда не обладала даром предсказания, но тут попала в точку – с каждой неделей Мира все больше и больше сжималась в комочек самобичевания, обратно пропорциональный неспешно растущему животику. Его еще не было толком видно, а она уже перешивала свое форменное платье и тихонько заливалась слезами, когда думала, что я не вижу.

Вытащить её из этого состояния можно было только одним способом – полноценно загружать работой, как раньше, гоняя по всем мелким и крупным поручениям и не допускать даже намека на ее положение. Что, само собой, было невозможно, потому что таскать тяжеленные ведра и прыгать козочкой по лестницам я ей запретила сразу же после дня рождения, а Ясень еще и пару раз дернул за косу в назидание.