Книга Кофе готов, милорд, страница 90 – Александра Логинова

Граф даже соизволил поблагодарить меня кивком головы, кинув на стойку пару фионов, что с лихвой окупало всю его трапезу. Первый раз радуюсь дурацкой привычке аристократов таскать с собой только фионы и принципиально не принимать монеты меньшего достоинства в качестве сдачи. Её я, разумеется, выложила на салфетку рядом с собой, но уверена, что деньги и взглядом не окинут.

— Рэндор, что у вас за неубранные коровники вместо архива? – внезапно завелся граф, откусив приличный кус пирога.

Удивленный городовой покосился на обедающее начальство и неопределенно пожал плечами. Когда я ем, то глух и нем – это правило действует везде и уж тем более в той среде, где воспитывался советник, но именно его воспитание явно обошло стороной.

— Какого клята я обнаружил досье на графа Амори́ в пропыленном углу вашей конюшни, которое вы гордо называете складским помещением для дел, потерявших силу в связи с давностью произошедшего?

Тихого ответа стражника я не услышала, но изо всех сил навострила уши, делая вид, что записываю доход за последние дни. Хорошо быть букашкой-прислужницей, на которую внимание общают лишь в исключительных случаях ради удовлетворения своих потребностей.

— И вас совершенно не смутило, что ваш непосредственный бывший начальник собирает сведения о правящем доме, в том числе и женщинах, наследующих и не наследующих титул? Что значит «не придал значения»? Вы обязаны были отреагировать сразу же, как только факт сбора данных всплыл наружу.

Ого, кто-то интересовался нами? Выходит, какой-то начальник стражи, будучи прямым подчиненным отца, втихую рыл информацию о нашем семействе? Интересное кино. Жаль, нельзя подойти ближе и послушать, что говорит Михаэль, наклонившийся над столом к графу. Хорошо, что сам граф не стесняется и вообще меня не замечает, полностью погрузившись в свое возмущение пополам с презрением к организации местной полиции.

— Нет уж, я лично отвезу это дело в столичный архив, сниму копию и передам оригинал Его Величеству. Пусть узнает, какие проницательные и бдительные стражи порядка водятся в нашем королевстве. Видит Мир, если бы я мог, первым делом отправился бы к графу Амори́ с парочкой советов, как не дать распоясаться ни начальникам, ни подчиненным.

Ух, разошелся. Да будь отец здесь, тебя бы дальше условного порога не пустили. И нечего голос повышать на моего городового, мы просто пока не дошли до организационных реформ в области правоохраны и соблюдения местных и королевских законов. В конце концов, командовать будешь у себя в графстве, прощелыга.

Аналогичного мнения был и городовой, резко ответивший парой нелестных эпитетов своему временному, но крайне вредному начальству. Ой-ой! Кажется, ситуация выходит из-под контроля! Где же Ясень?

— Вы что, не понимаете всю тяжесть ситуации? В вашу украшенную фуражкой голову не приходило, что это подпольное досье могло служить мостиком к преступлению? Там ведь не только о графе, но и о похищенной графине немало было. Лично вы можете поручиться, что ваша невнимательность не стала последней ступенькой к тому, что бедную девушку сейчас, возможно, пытают или, не приведи Мир, делают что похуже?

А вот это уже удар ниже пояса! Можно ругать человека за плохо выполненную работу, за халатность, за формализм и равнодушие, даже за содействие коррупции и молчание в определенных ситуациях, но вешать моральную ответственность за чужое преступление на совершенно невиновную личность – это сродни издевательству над чужим чувством человечности и сострадания. Побледневший стражник наверняка думал о том же, покрываясь пятнами на глазах.