Книга Кофе готов, милорд, страница 44 – Александра Логинова

— Но, Берта, – я ощущала легкую беспомощность и никак не могла подобрать аргументов. – Кто-то должен принимать заказы, разносить еду, мыть посуду, а еще есть обязанности управляющего, подсобных рабочих…

— Глупости всё это. За стойкой Ясеня поставим, мне Мирка помогать будет, к людям мужиков отправим, а по хозяйству Яким подсобит. Знай, управляй нами, ваша светлость, да не грей голову пустяками.

— Ну уж нет, – пришел мой черед сопротивляться. – За стойку сама встану, не велика проблема. Допустим, официантом может быть и Феликс, соглашусь. Но Анри-то у мангала останется как минимум на ближайшие две недели, пока люди не привыкнут. И даже с таким распределением нам нужна будет минимум еще пара человек для тебя на кухню.

— Сначала откроемся, а потом поглядим, кто потребуется, а с кем и погодить можно.

На этом обсуждение заглохло. Ну и ладно, сама потом к этому придет.

Меня не покидало ощущение дешевизны и сердитости, присущей нашему начинанию. С одной стороны, на это и был расчет – основной поток клиентов будет идти из населения среднего достатка, где ценится сытность и дешевизна еды, а красота заведения и приятность обслуживания только настораживают. С другой стороны, мне, как бизнес-леди современности, прекрасно известно, какое значение имеет своя «фишка» в сфере общепита и как дорого встанет её отсутствие. Именно поэтому я несколько дней подряд мастерила светильники, засовывая свои холодные искры в баночки и украшая их тоненькой бичевкой и бумагой. Получился эдакий стиль лофт, как нельзя кстати подходящй нашему незатейливому интерьеру.

Не отрицаю, мне самой будет уныло работать в окружении голых стен и простых столов, а потому считаю необходимым начать маленькие диверсии в сторону эстетики. Ну, на правах графини.

* * *

— Ты скажи сразу, мы ей надоели или наша светлость и впрямь на кухне угорела? – постная физиономия конюха раздражала Ясеня до колик, но вслух сердиться на друга – последнее дело.

— Собирай давай, – хмыкнул он, сунув в мешок симпатичную еловую ветку. – Приказы не обсуждаются.

— Эк тебя вымуштровали в Холопской тюрьме, – ехидство отдалось тяжестью в груди доверенного лица графини. – И слово против сказать боишься.

— Не боюсь. Но пока все её задумки на руку.

— Это да, – неожиданно согласился грум. – Уж на что мне непонятно многое, а поглядишь – и впрямь польза имеется. Только ведь этих веток и в городе набрать можно, вон, у соседей ёлку оборвать и не тащиться в лес.

— У тех соседей, где ты еще не отметился?

— Будет тебе, не трогал я эту девку и пальцем, – ворчание лоботряса рассеивало тяжелые мысли.

— И я не трогал. Но от тюрьмы не спасло.

— Зря ты к лекарю господскому не обратился, он бы тебе шрамы живо затянул, – товарищ сочувственно похлопал по спине. – Неужто и впрямь не тронул ни разу? Ни поцелуйчика, ни чего другого приятственного?

— Ты говоришь о наследнице рода, – посуровел Ясень, ожесточенно утаптывая небольшой слой снега, особенно пушистого вне городской черты. – Не смей оскорблять графиню пересудами.

— Наследница-то наследница, а всё равно девка красивая, справная.

Красивая…

— Щас-то, знамо, легче. Личина ейная ужо попроще будет, породу скрыла. А раньше прям огонь-баба была, жаль, не про нашу честь.

— Хватит. До темноты нужно вернуться, а у нас и трети не набрано, – быстро свернул все обсуждения юноша.