Книга Кофе готов, милорд, страница 117 – Александра Логинова

— Тихо! С ума сошел? – рассерженной кошкой зашипела я, подскакивая от неожиданности.

— Извини, извини. Ты посмотри, сколько тут полезного, оказывается! – передо мной бухнулась стопка папок, совсем новых на вид. – Что ты там говорила о нападениях на другие поместья? Еще как вписывается!

— Тихо, черт возьми, не хватало ещё, чтобы нас услышали. Еще пара таких криков на всю Ивановскую и нас с позором отсюда выволокут.

— Да никто нас не слышит, – с размаха шлепнулся он рядом. Радостное лицо сменилось задумчивым, а нос сморщился, будто ему кто-то предложил тухлятину на обед. – Ты чего, пара часов еще не прошла. Или живот болит?

— Ты о чём?

— О воздушных неожиданностях.

Я принюхалась. В воздухе едва уловимо ощущался какой-то неприятный запах, будто и правда что-то где-то умерло и теперь настойчиво приглашает ознакомиться со своим содержимым. Мы поднялись и начали аккуратно обходить помещение в поисках источника амбре, заглядывая в каждый угол. Головная боль усиливалась, не иначе как от голода. Или от усталости. Я еще не определилась, на что жаловаться своему сильному пятнадцатилетнему плечу.

Но нигде не было и намека на пропавшие продукты или дохлые организмы, поэтому мы вернулись к замороженной двери, согласившись, что запах идёт оттуда. В принципе, если уйти в третью секцию, то он не особо помешает, но мы здесь уже прилично, а за стеной никого нет. Чем не повод убраться отсюда?

— Как будто этот проклятый старик неделю назад не доел яйца на завтрак и теперь они гниют под столом или под ковром, – возмутился слуга, собираясь открыть дверь и выйти в первую секцию.

Мои глаза расширились от осознания, когда время будто застыло, на мгновение отрезав нас от окружающего пространства.

— Ясень, а почему нас никто не слышит? – прошептала я, пятясь от хлипкой двери. Он обернулся и посмотрел мне в глаза, разом всё поняв.

Грохнул взрыв.

— Кха-кха, – надсаженный кашель вырывался из меня толчками, подобно проснувшемуся вулкану, которому грозило извержение лёгких вместе с содержимым желудка.

Мелкая каменная пыль вместе с кусками штукатурки оседала на разрушенные стены, раскуроченные шкафы и разметанные документы, скрывая от моего замутненного взгляда то, что осталось от здания архива. Где-то поблизости раздался женский вой и тревожно зазвонил храмовый колокол, оповещая горожан о чрезвычайном происшествии.

Неужели я все ещё жива? Мы же не успели ничего сделать. Только дверь… Дверь, хлипкая деревянная, но укрепленная льдом дверь лежала на моем бессознательном помощнике, прикрывая его, а заодно возвышаясь надо мной, как невероятный, но выдержавший испытание щит.

Так, правая рука чувствуется, даже шевелится, как и все пальцы на ней. Левая… с трудом, но тоже шевелится. Ю-ху, я как минимум смогу получить рабочую профессию и не остаться голодной, как завещала мне мама. Правую ногу чувствую, если постараюсь, то даже смогу согнуть в колене. Левая… так, а где левая? Рука неуверенно нащупала левое бедро и я даже смогла почувствовать собственные пальцы, перебирающие ткань юбки, но ниже коленного сустава глухо, да и рука не дотягивается. Господи, я же не осталась калекой?!

Рывком сев, игнорируя боль в левом боку, куда меня благополучно скрючило при падении, я протерла глаза и уставилась на свои ноги. А-а-а, вот оно что. На ней сейчас пребывает в роскошной отключке мой помощник, придавливая ее всем своим весом вкупе с дверью, а рядом с его закрытыми глазами валяются обломки журнального столика, сломанные ручки и россыпь каких-то красивых осколков, до боли напоминающих… Артефакт!