Книга Кофе готов, милорд, страница 107 – Александра Логинова

Через несколько мгновений верхняя «крыша» витрины расплавилась настолько, чтобы можно было вытащить одну книгу наружу, что я поспешила сделать.

Никаких опознавательных знаков верного выбора на обложке не было. Я повертела дневник в руках, невольно отмечая правоту архивариуса – кожаная обложка еле дышала, из последних сил скрывая содержимое листов. На фоне её древности натуральным кощунством смотрелись царапины вокруг застежки, будто кто-то остервенело пытался открыть книгу.

Многозначительно переглянувшись, мы одновременно потянули застежку, наивно веря, что нам-то она поддастся. Ага, конечно.

— Давай сама, – потребовал Ясень, убирая руки от книги.

Но ни мои одиночные попытки оторвать полоску кожи от кнопки, ни попытки приоткрыть страницы сверху и снизу не дали результата. Спустя десять минут я сердито поправила выпавший из прически локон и была готова бросить противную книженцию обратно в витрину. Кажется, это всё же не наша.

— Ну не кровь же над ней проливать, чтобы доказать своё право прочесть!

— Не кровь… Попробуй это, – задумчиво протянул слуга и достал из-за пазухи перстень с красным камнем.

Мой перстень! И когда только успел его стырить?

— Не стырить, а позаимствовать, – строго поправил он меня. – Приложи к обложке и поторопись, пока нас тут на горячем не застали.

Обложка радостно вспыхнула, стоило рубину прикоснуться к её поверхности. Застежка с задорным щелком отошла от кнопки, будто только этого и ждала, сетуя на недогадливость глупых людишек.

Продираться сквозь дебри прыгающего почерка было непросто, поэтому первая страница преодолелась с трудом, а на второй…

— Не может быть, – прошептала пересохшими губами я, раз за разом обводя пальцем знакомые цифры.

— Да, непомерно везёт, – севшим голосом подтвердил Ясень.

— Зато неделя подготовки прошла не зря, что бы ты там не бурчала.

К этой поездке мы и правда готовились неделю. Покупали мне вычурное белое платье, подходящее исключительно к балу, но никак не к обычному походу в архив и столичной прогулке, искали дешевые кольца с полудрагоценными стекляшками, тщательно, до последней детали создавали личины тридцатилетней молодящейся пары, заранее нанимали экипаж до столицы. А также подготавливали ресторан к нашему отсутствию, чтобы не доставлять никому лишних хлопот. И на протяжении всей недели я бурчала. Бурчала, ворчала, злилась и брюзжала, хуже баб-Мики, потому что меня откровенно напрягали две вещи.

Первое – поведение его высокоблагородия статского советника. Видели когда-нибудь перепившего акробата, пытающегося исполнить трюк? Когда у тебя откровенно что-то не получается, но ты не подаешь вида и выдаешь это за часть плана. Вот примерно так вёл себя Виктор, с упорством мула обедая у нас каждый день и пытаясь раскрутить меня на поболтать.

Причем попытки эти были крайне неуклюжими. То его высокоблагородие обращался ко мне, как к прислуге, то внезапно принимался одаривать знаками внимания, то пытался нагрубить и обвинить во всех смертных грехах, а то раскрывался с совершенно неожиданной стороны, случайно демонстрируя свои настоящие эмоции. И такая навязчивость слегка бесила ввиду моего абсолютного непонимания, как на это реагировать. Больше всего он мне нравился, когда я невзначай ловила его на задумчивости. Когда советник застывал с чашкой чая в руке, сосредоточено пялясь в одну точку, будто обнаружил тайну мироздания в выщербинке на столе или сколе на оконной раме. В эти минуты я могла сколько угодно рассматривать его легкую небритость, четкие скулы и растрепанные волосы, гадая, о чем он думает.