Книга Право кулинарного мага, страница 30 – Александра Логинова

— Добрый день, — кивнула проходящей мимо комендантше общежития. Та подозрительно оглядела меня, кухню и сквозь зубы процедила приветствие.

Мимо розария степенно прогуливался молодой мужчина в длинном, не по-летнему теплом плаще, заложив руки за спину. В отличие от большинства джентльменов шейный платок он не носил, оставив ворот рубашки расстегнутым, чем невольно привлек внимание. Как и невиданным чудом: в метре от мужской руки парила детская люлька, прикрытая легкой простынкой. И до того умно парила, что буквально плыла по воздуху, подстраиваясь под мужской шаг. Вот это я понимаю прогресс! Таким отцам никакие паршивые пандусы и лестницы не страшны.

— Здравствуйте, — прошептала я, боясь потревожить послеобеденный сон ребенка.

Мужчина повернул голову, наградив меня безразличным взглядом, и едва заметно кивнул, взяв курс вглубь сада. На полуденном солнце раскраснеться нетрудно, но кожа молодого господина оставалась чуть бледной, не успевшей покрыться первым загаром.

— Мастер Майер в своем репертуаре, — негромко хихикнули шедшие позади дамы бальзаковского возраста. — Ах, какие вкусные пирожные подавали, верно? Надо лично поблагодарить шефа Октé, может, он найдет минутку выслушать благодарности.

— Мечтай, — хмыкнула её подруга, придерживая ладонью высокий завитый парик. — У него таких благодарных десяток каждый день.

Точно, впереди знакомство с Грантом Октé — человеком, чьего лица я не сумела увидеть. С его подачи меню дворца изобилует животным и растительным жирами без оглядки на здоровье. От мысли, что из себя представляет повар, ратующий за жирную пищу, по коже пробежал озноб. Надеюсь, он проходит в двери собственной кухни и редко обращается к целителям. Ибо даже кофе подавали исключительно с жирными сливками, а овощные салаты приправляли только маслом и орехами вместо легкой сметаны.

— Пора за работу, — крошки от батона рассыпались по земле, привлекая мелких белогрудых птичек.

Однако стоило мне подняться, как откуда-то послышалось хихиканье. Кому смешно в опустевшем дворике? Да еще такое скабрезное и явно мужское. Ну-ка, выходите, мне работники ой как нужны.

— Господа? — однако на глаза никто не показался. — Где вы и что смешного?

Хихиканье повторилось. Некто смешливый прятался за углом здания — крыло отдали под кухню и кладовые, — и не хотел показываться. Что ж, смех без причины — признак интеллектуально одаренного лица. А если повод есть, то пусть смеются на здоровье. Но не успела нога ступить и шагу, как в спину врезалось что-то мягкое и влажное.

— Да вы издеваетесь?! — у туфель с противным чавканьем упал гнилой помидор, оставив на платье вонючую отметину.

— Кулинария — это сражение. Безжалостный бой за вкус и качество, жестокая дуэль с дисгармонией ингредиентов. Битва за удовольствие гостей, если угодно. Запомните эту часть истины раз и навсегда, леди.

Шесть бледных мадемуазель слушали, затаив дыхание. Капельки прозрачного пота текли по вискам обалдевших учениц, не ожидавших такого поворота. На отмытой до блеска столешнице лежали шесть наборов ножей, готовых к эксплуатации. Стоящие подле столов девушки с ужасом глядели прямо перед собой, не смея опускать взгляды на инструмент.

Чистенькие фартучки в цветочек плотно обхватывали талии будущих кулинарных фей, придавая девушкам особую миловидность, как и белые косынки. Девушки разного роста и комплекции, но почти одинакового возраста: от двадцати до двадцати пяти. Трое посматривают на меня скептически, двое — с опаской, и лишь у одной глаза по пять копеек.