Онлайн книга «Право кулинарного мага»
|
Сволочь ты бессовестная. — Прекрасная характеристика за исключением мотива. Говорят, в последней трети жизни человек устает от банальных физических удовольствий и получает радость от психологических потех. Кто-то предпочитает заниматься громкой благотворительностью, упиваясь чужой благодарностью, а ты решил сыграть на темной стороне. Граф криво ухмыльнулся, и не думая отрицать столь безапелляционное обвинение. Только темная дымка закрутилась в блеклых глазах, обещая расплату. — Мне не составит труда убедить этих остолопов поставить низший балл твоей обожаемой ученице. Пусть Октé струсил в последний миг и наверняка отговорил тебя давать травы студентке, её блюдо отвратительно. Да и по остальным девицам мнения спорные, думаю, ещё кого-нибудь удастся завалить. Настоящий скорпион, жалящий без сострадания! — Но я, конечно, могу их спасти, скрасив пару одиноких ночей графа, давно не знавшего женской ласки, — эмоции с трудом поддавались контролю. — Мы что, в дешевом подростковом романе? Я же могу выйти отсюда и поведать окружающим о твоем шантаже. — И вылететь с Мирана за попытку оболгать высокотитулованного уважаемого человека, — покивал мерзавец. — С огромным штрафом за присвоенный аванс, гигантскими расходами на обратную дорогу и прочей грустью. А то и познакомиться с судебной системой нашего мира за клевету, если я разозлюсь. Классическая схема «женщина в беде» работает безотказно, когда у пассии имеются серьезные проблемы. Если проблем нет, их всегда можно создать. Нагло, цинично, прикрываясь заботой, уверенно загонять мадемуазель в ловушку, приветливо распахнув объятия — иди же сюда, красавица, всплакни на моей широкой груди. Доверчиво льнущая девушка даже не заподозрит, что все её беды исходят от спасителя. Не заподозрила бы и я, если бы не шестьдесят лет жизни и отчетливый липкий привкус у чужого флирта. — Выходите на новый уровень, ваша светлость. Женская доверчивость вам наскучила, захотелось испить женского отвращения. Наслаждаться тем, как даму трясет от брезгливости по пути в постель, упиваться безграничной властью и чужой покорностью. Видеть в моих глазах смесь страха и надежды: боязни осуждения коллег и облегчения от прекратившейся пытки. Некоторым людям противопоказана власть и богатство, они дуреют в череде скучных пресыщенных дней. Что же делать? Переговоры с шантажистами недопустимы, но у Яниты есть только один шанс! — Ты согласна? Осталось не больше… «…пяти минут», — эхом раздалось в голове. Ох, черт! Тик-так, тик-так, — монотонный стук секундной стрелки стальным сверлом ввинтился в череп. Тик-так. На фоне раздирающего звука бегущего времени собственное дыхание показалось чересчур громким, а тихие шаги вовсе потонули в ковре. Тик-так, — с каждой исчезнувшей секундой глаза Августа расширялись в осознании, кто неторопливо идет к отдаленному шатру. Звуки ярмарочного балагана исчезли, оставив пугающее механическое тиканье. По позвоночнику стекли капли ледяного пота… Тик-так, — он пришел за тобой. Тик-так, — тебе не сбежать. Крышка серебряных часов захлопнулась с оглушающим, почти могильным звуком. — Ты? — граф фон Крафт сузил дрожащие веки, глядя мне за спину. Туда, откуда подкралась дьявольская опасность! Сам воздух наполнился предвкушением смертельного исхода, содрогаясь в нетерпении. Тик-так, — минутная стрелка сделала последний шаг, и на моё плечо опустилась холодная мужская ладонь. |