Книга Совершенное королевство, страница 3 – Лина Венкова

А ваза перевитая чёрной лентой, настолько длинной, что её концы простирались едва ли не вплотную до двери отцовского кабинета.

Я окаменел, и Фрея, казалось, тоже. Она взяла меня за руку, и мы молча стояли так, глядя на этот кусок атласа, который предательски чернел на узком горлышке вазы. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Мама, конечно, болела после рождения сестры, но ведь ей в последнее время было намного лучше…

Перед отцом нельзя показывать эмоции, и я держался, как мог. В его кабинете остановился у порога, и попытался абстрагироваться от происходящего в те несколько секунд, что оставались до нашего разговора. Обводил комнату взглядом снова и снова, но изображение смазывалось, и я тонул в своей беспомощности.

Соберись, Эрик, соберись! Вот рояль, который отец любит больше чем меня и Мэрит, собственных детей. Вот плазменный телевизор — в половину стены, с шифрованным доступом в сеть, посредством которого он выходит на связь с миром. Вот полка, уставленная электронными книгами, где он утоляет свою жажду знаний, из-за чего и редко контактирует с окружающими. Качества непревзойденного монарха и отвратительного родителя и мужа намертво сплелись в этом человеке.

Король восседал за ноутбуком, но глядел на меня неотрывно — я же наоборот, не хотел на него смотреть. Меня отталкивало в нем всё: его стянутые в хвост светлые волосы, глаза неестественного серебряного оттенка, и то, как он возвышался надо мной, как гора, когда был недоволен. Ни я, ни Мэрит не унаследовали ни унции из его внешности — мы похожи на мать, а сестра так вообще воспроизвела её внешность с почти доскональной точностью. Он для меня словно чужой, несмотря на нашу кровную связь.

— Эрик, — на удивление мягким тоном произнес отец, — я приятно удивлен, что ты так быстро откликнулся на мой зов. Что бы не говорила Офелия, а мое воспитание даёт свои плоды.

— Здравствуйте, отец, — немногословно ответил я. Мне было очень-очень страшно.

— Эрик, — каким-то неестественно нежным тоном продолжал король, — ты ведь знаешь, как мне дороги вы с Мэрит, и как я о вас забочусь?

— Мы никогда не сможем в должной мере отплатить вам за вашу доброту, — мгновенно выстрелил я заранее приготовленный ответ. Как же мне не хватало поддержки Фреи в этот момент.

Король Густав коротким жестом указал на белоснежный диван, размещавшийся перед плазменным телевизором: — Пожалуйста, присядь.

Он никогда не был со мной столь предупредителен. Никогда.

На негнущихся ногах я прошел к указанному месту и, присаживаясь, отметил, что дрожу. Но показывать это нельзя, нельзя ни в коем случае. Попытался успокоить мысли.

— Ты ведь знаешь, — отец присел рядом, — после рождения Мэрит здоровье Офелии значительно пошатнулось, и она много времени проводила в королевской лечебнице.

— Знаю, — холодно ответил ему. Даже дрожать перестал. Всё утратило смысл в этот момент, и прежде, чем отец продолжил, я произнес: — Она умерла.

Рука монарха легла на моё плечо: — Как на девятилетнего мальчика, ты довольно проницателен.

Мы сидели спинами к центру комнаты, входная дверь находилась по правую руку от нас, однако, видимость загораживал крупных размеров фикус. Думаю, это и было причиной тому, что я не заметил входящего. Мой взгляд устремился в глубины выключенного экрана телевизора, и лишь после слов отца: "Я хочу познакомить тебя с одним человеком", смог разглядеть в чёрном экране отражение женщины, стоявшей за нашими спинами.