Книга Совершенное королевство, страница 26 – Лина Венкова

Я всегда любил наблюдать, как сестра занимается. Она прекрасно музицировала, обожала скрипку и фортепиано, однако в учёбе предпочитала политологию и государственное строительство. В свои неполные шестнадцать лет Мэрит во многих вопросах могла заткнуть за пояс даже Эрнестину, хотя та тоже последнее десятилетие времени зря не теряла.

Сестра изучала карту архипелага Шпицбергена, когда я в очередной раз пришел её проведать. Она напряженно всматривалась в значки, обозначающие залежи полезных ископаемых, а когда заметила меня — встала из-за стола и широким жестом расправила подол платья.

— Я хочу получить юридическое образование, — попыталась огорошить меня сестра, но не получилось. Лишь скупо улыбнулся ей: — Получай.

Мэрит в ответ удовлетворённо кивнула.

— Хочу быть увереной, что смогу помочь тебе отсудить у Эрнестины королевство, когда придет время. Да и Шпицберген, если она вздумает прибрать к рукам и его.

Мы одновременно посмотрели на карту, разложенную на столе. Архипелаг манил королеву как ребёнка шоколад, но она ничего не могла поделать с завещанием королевы Офелии. Её юристы разобрали его побуквенно, безрезультатно. Мэрит значилась наследницей при управляющем регенте, который проживал на Шпицбергене не покидая его, и личность которого была неизвестна. Эрнестина однажды слетала туда, пылая желанием разоблачить самозванца, однако очень быстро вернулась и заперлась отцовском кабинете на несколько дней. Все расспросы не дали результатов — королева сначала долго собиралась с мыслями, словно и вправду хотела что-то рассказать, но всякий раз отказывалась признаваться, и говорила лишь:

— Поживи ещё немного в спокойствии, ребёнок.

За свою жизнь я, наверное, ни секунды не был спокоен. Жесткий контроль и издевательства отца, смерть родителей, возведение на престол Эрнестины, и потому — вечная тревога за свою судьбу и судьбы сестёр ни на минуту не покидали меня. Если бы королева не была опекуном Мэрит, я сбежал бы с королевской резиденции ещё в детстве. Но я не смел втягивать в какие-бы то ни было безумства свою главную драгоценность в жизни — сестру. Так мы и остались во дворце с жалованными титулами графа и графини, следуя постулатам послушания и стараясь не гневить королеву, дабы она нас не разлучила. Ждать осталось недолго — до совершеннолетия Мэрит осталось два года. Мы терпели дольше.

В отличие от меня, сестра никогда не помышляла о побеге. Её твёрдый, унаследованный от отца, характер, даже в мыслях не позволял такого развития событий. Мэрит вполне решительно настроена отвоевать королевство у захватившей его Эрнестины, тогда как я — она это знала — никогда не стремился к власти. Мы даже несколько раз спорили об этом.

— Ты — кронпринц Норвегии! — доказывала Мэрит. — Нет разницы, каким титулом наградила тебя мачеха, если ты принц крови, Эрик. Корона принадлежит тебе!

— Из меня вряд ли получился бы хороший король, — примирительно отвечал я сестре. — Ты ведь знаешь, что я никогда не тяготел к царствованию. Для меня твоё благополучие — высшее благо.

— И ты готов отказаться от страны из-за меня? — изумилась Мэрит. Я кивнул.

— Ради тебя я от собственной жизни смогу отказаться.

Лицо девушки приобрело странное выражение: что-то между жалостью и благосклонностью.