Книга Личный лекарь вражеского генерала, страница 162 – Настя Ильина

А вокруг них, поддерживая, прикрывая, исцеляя, кружились другие. Изумрудные нити их силы переплетались с моим светом, и я чувствовала эту связь — тонкую, но неразрывную. Я была не одна.

Цзян атаковала снова и снова. Чёрные щупальца, когтистые лапы, звериные морды — тьма принимала тысячи форм, и каждая несла смерть. Я отбивалась, как могла, но силы были неравны. Изумрудный свет меркнул с каждой атакой, с каждым ударом.

— Слабая! — захохотала Цзян, и тьма вокруг неё сгустилась до непроглядной черноты. — Ты даже не представляешь, на что я способна!

Она воздела руки к потолку, и вся тьма, что копилась в зале, рванулась к ней, впитываясь в её тело, делая её больше, сильнее, страшнее. Тень её выросла до гигантских размеров, нависла надо мной, готовая раздавить.

Я упала на колено. Руки дрожали, дыхание сбивалось, кровь текла из носа, из уголков губ. Изумрудный свет едва теплился на кончиках пальцев.

— Сяомин! — крик Линь Яня прорвался сквозь грохот битвы. Он рвался ко мне, отбиваясь от стражников, что вставали на его пути, но их было слишком много. — Сяомин, держись!

Я подняла голову. Посмотрела на него — моего генерала, моего мужчину, мою любовь. На его лице, перепачканном кровью и пылью, застыло отчаяние. Он тянул ко мне руки, и я видела, как в его глазах борется надежда с ужасом.

«Я не могу проиграть», — подумала я. — «Не могу. Ради него. Ради нас».

И в этот миг золотой свет, дарованный богиней, вспыхнул снова.

Он пришёл не изнутри — он пролился сверху, как в тот раз, когда Нюйва явилась мне. Но теперь это было иначе. Теперь это был не дар богини — это был мой собственный свет. Тот, что я носила в себе всю жизнь. Тот, что раскрылся, когда я спасла Линь Яня в горах. Тот, что креп с каждым днём, с каждой битвой, с каждым мгновением, прожитым рядом с ним.

Золото окутало меня, тёплое, живое, пульсирующее. Оно подняло меня с колен, расправило плечи, наполнило каждую клеточку невиданной мощью.

Цзян отшатнулась. Впервые в её глазах мелькнул настоящий страх. Снаружи дворца слышался лязг металла — стража генерала юга оказывала сопротивление армии Линь Яня.

— Это... это невозможно... - прошептала наложница. — Ты должна была умереть! Твой источник разрушен!

— Мой источник, — я шагнула к ней, и золотой свет толкнул тьму назад, — не в ядре. Мой источник заключается в любви. В вере. В надежде.

— Что за чушь! — взвизгнула она, обрушивая на меня всю свою мощь.

Чёрный смерч взметнулся к потолку, срывая витражи, ломая колонны, круша всё на своём пути. Он нёсся на меня, готовый стереть в порошок.

Я подняла руку.

И золотой свет ударил навстречу.

Он был прекрасен — чистый, ослепительный, как само солнце. Он растёкся по залу волной, и там, где он касался тьмы, та исчезала, сгорала, испарялась, не оставляя и следа. Чёрный смерч столкнулся с золотым сиянием — и рассыпался прахом.

Цзян закричала. Её тело сотрясалось, чёрная энергия вытекала из неё, как вода из пробитого кувшина. Она корчилась, извивалась, пыталась удержать свою силу, но золотой свет был неумолим.

— Нет! Нет, не может быть! Я столько лет... я столько сил... я...

Она падала на колени, и с каждым мгновением становилась всё меньше, всё слабее, всё человечнее. Чёрные одежды обвисли на иссохшем теле, волосы поседели, кожа покрылась морщинами.