Книга Неправильная, страница 32 – Лана Добродар

— Наргло, или как тебя там зовут на самом деле... - вперёд вышел задавака Алген Лиорант. — Чтобы там не решил ректор по поводу тебя... знай, ты больше не будешь учиться на боевом факультете, мы этого не позволим. Недопустимо, чтобы женщина стояла в одних рядах с мужчинами, это принижает наше мужское достоинство. — “ах ты как закукарекал. Достоинство я их принижаю своим присутствием. Козлина!” — Дело женщины сидеть дома и хранить домашний очаг, а война для НАСТОЯЩИХ мужчин. — говнюк, нарочно сделал акцент на слове “настоящих” намекая на мою аферу.

— Для настоящих мужчин говоришь? Это для таких как ты что ли? — Место он мне указать решил. Щенок! Внутри меня закипала буря эмоций. Слишком много всего произошло со мной за последнее время, надоело всё и все, и я сорвалась, я не смогла это больше держать в себе. — А что ты знаешь о войне?! Ты там был?! Ты воевал? Ты убивал когда-нибудь? Нет. Кишка у тебя тонка! А я боевой офицер. Я прошла войну. И я убивала. На моём счету триста двенадцать вражеских солдат и офицеров. И я помню каждого. Их лица я вижу во снах, они приходят ко мне каждую ночь. Я видела их как тебя и убивала. Каждый из них был чей-то сын, чей-то брат, чей-то муж, чей-то отец. Я оставляла жён — вдовами, детей — сиротами. Все они были живыми людьми, такими же, как и я, как и ты, и как и я они не хотели этой войны, но нас послали на неё, так же как я, они не хотели убивать, но нам приходилось, потому что на войне либо ты, либо тебя, так же как и я они хотели жить, они хотели любить, они мечтали, строили планы, а я их убила. — я уже разошлась не на шутку, вспоминая, всё через что мне пришлось пройти на войне. Мой первый выстрел, первое ранение, первые погибшие товарищи. Я буквально выплёвывала ему в лицо, всё что накипело. — А ты когда-нибудь рисковал собой, ради других? Ты готов ценой своей жизни, закрыть товарища грудью? Нет! Ты трус! — вылепила ему, вспомнив, как он первым сбежал, с той полянки, когда мы встретили монстра. — Ты быстрее спрячешься за спинами своих товарищей, жертвуя ими, спасая свою шкуру. А знаешь, что на войне самое страшное? Не то что тебя могут ранить или убить. А видеть, как гибнут твои друзья, соратники, а ты ничем не можешь помочь. Так что ты знаешь о войне, чтобы говорить мне это?! — Я высказывала это всё ошарашенному и даже испуганному парню, наступая на него, не замечая, что вокруг собралось слишком много зрителей, но слышно при этом было, только меня. Когда я замолчала, вокруг стояла мертвецкая тишина, которую нарушало только моё громкое, надрывное дыхание.

— Аста. Аста успокойся. Слышишь? — Кто-то прижал меня к своей груди и утешающе поглаживал по спине. — Пожалуйста возьми эмоции под контроль. Слишком большой эмоциональный всплеск. Вместе с эмоциями ты ментально проецируешь, всё то, о чём говорила, всё то, что переживала сама, все свои воспоминания, на всю академию. Это видят и чувствуют все. Аста пожалуйста успокойся. Слышишь. Всё хорошо. Теперь уже всё хорошо.

“Я, что сделала!?” Только сейчас заметила, что по моим каналам действительно, бурным потоком течёт магия, бесконтрольно выплёскиваясь в окружающее пространство вместе с эмоциями. Быстренько взяла себя в руки, потоки под контроль, злость в задницу. Завозилась, выворачиваясь из заботливых объятий, огляделась. На нас сейчас уставились десятки потрясённых глаз. Студенты, молодо-зелено, по сути, ещё дети, тем-более, кто учился на мирных факультетах, в их глазах сейчас стоял ужас, страх, сожаление, две девушки тихо плакали, в сторонке. Гулко сглотнула. Ёлы-палы! Они сейчас действительно увидели все ужасы войны, подкреплённые моими эмоциями? Нда, для их нежной незрелой психики это явно было лишним. А мои одногруппники стояли побитыми собаками, с виноватыми лицами. В конце коридора собрался весь преподавательский состав, со скорбными лицами.