Книга Амелин, страница 2 – Лана Добродар

Видимо я действительно попала в ад, потому что я буквально горела. Жар был просто нестерпимый, у меня болело всё, не было ни одной клеточки в моем теле, которая бы сейчас не страдала.

— Придется немного потерпеть. — вдруг прозвучал чей-то голос, как будто сквозь толщу воды. — Если ты хочешь снова жить.

Видимо это была клиническая смерть и наши врачи вытащили меня буквально с того света. А я уже смирилась с тем что умерла.

— Я решил дать тебе этот шанс. — вдруг сказал голос уже чётче. И так пафосно это прозвучало, как-то не похоже на врача. Я попыталась открыть глаза и увидеть говорящего, но у меня ничего не получилось, я совершенно не владела своим телом, я не чувствовала ничего кроме жара и боли. — Не пытайся, у тебя сейчас все равно ничего пока что не получится. Сейчас тебе остаётся только потерпеть. Завтра будет легче, я приду и мы поговорим.

И голос затих, а я осталась со своими мучениями и физическими и душевными.

Не знаю в какой момент мне стало легче, по-моиму спустя вечность. И хоть бы раз провалиться в беспамятство или что-то в этом духе, так нет же я каждую грёбаную секунду чувствовала всё, жуткий жар, сильнейшую боль, кошмарски затёкшее тело, которым я по прежнему не могу пошевелить. Я миллион раз пожалела, что наши врачи такие волшебники и умеют доставать с того света. Лучше бы бросили меня так, дали бы доумереть. Лишь бы не мучиться так. Ровно столько же раз я надеялась, что не переживу этот адище и всё таки отойду в мир иной. И желательно поскорей. Но кто бы мог подумать, что я собственно уже там и нахожусь. О чем мне любезно поведал тот самый голос. Явившийся вновь, когда я по-немногу начала очапываться и задаваться всё новыми и новыми вопросами. Потому что я начала, чувствовать чьи-то прикосновения, слышать звуки вокруг себя, ещё несколько незнакомых голосов и вот их то разговор меня и ввел в замешательство.

— Леди Марита, господин Рахиенс — прямо надо мной заговорил незнакомый, взрослый, мужской голос. — Жар пошёл на спад. Теперь вам нечего бояться, ваша дочь будет жить. — мне на лоб положили, что-то холодное и мокрое, а затем смочили пересохшие губы. — Это вообще чудо, что малышка смогла выжить, после ягод белоснежника. Сегодня у неё, можно сказать, второй день рождения. У вас очень сильная девочка.

Постель на которой я лежала немного прогнулась, как-будто, скраю кто-то присел, после чего меня легонько погладили по голове.

— Господин Орзак, вы не представляете как мы вам благодарны. — надо мной заговорил новый голос. На этот раз женский, немного взволнованный, а дальше последовали тихие всхлипы.

— Вы можете просить у нас что угодно, за нашу дочь. — опять новый, незнакомый, уже мужской голос, только этот, явно моложе первого.

— Ну что вы, полно. Мне достаточно моего жалования, что вы мне платите. А здесь я, собственно говоря, практически ничего и не сделал, малышка выкарабкалась сама.

Какая малышка? Чья дочь? Что это за господа, кружатся надо мной? Вообще ничего не понимаю.

— Теперь остаётся только ждать. Она обязательно поправится. А сейчас пусть отдыхает, бедняжка знатно намучалась за эти сутки.

Меня снова погладил по голове, поцеловали в лоб. И снова все затихло. Они ушли?

— Ушли, ушли. — снова тот голос — Наконец-то, думал не дождусь. Ну как, тебе сегодня полегче? — поинтересовались у меня.