Книга Родные души, страница 77 – Лана Добродар

— Здравствуйте Солашес. — выдавила из себя, приветливо улыбнувшись. Сейчас быстренько поблагодарю и свалю в закат, не буду докучать ему своим присутствием.

Змей молча кивнул на моё приветствие и стал убирать с прохода в беседку свою огромную конечность, что бы я могла пройти. А я залипла на то, как медленно раскручиваются мощные кольца его хвоста в чёрной чешуе, как на солнце она бликует зеленью, жадно провожала его глазами, что не укрылось от взгляда Солашеса.

— Вы боитесь его? Вам не приятно? — спросил он скривив раздражённую гримасу, сделав совершенно неверные выводы.

— Напротив. Извините, что так бесцеремонно разглядывала. Просто ваш хвост вызывает во мне живой интерес, я бы даже сказала детское любопытство. Поверьте, я через силу себя сдерживаю, чтобы не начать его рассматривать его со всех сторон, потрогать, понюхать, попробовать на зубок. — поспешила я оправдаться. На что сначала змей недоверчиво на меня уставился, а от последней фразы сдержанно хрюкнул в кулак.

— Попробовать на зубок? — переспросил он, по-настоящему, живо и открыто улыбаясь, показывая ровный ряд зубов с двумя немного выделяющимися клыками, не такими, конечно, как у вампиров, чуть меньше, но они придавали его улыбке определённый шарм. Теперь я залипла на его улыбке, очень красивой хочу вам сказать улыбке. Которую я, кстати, вижу в первые.

— Я это так… образно. Что бы, так сказать, обозначить степень своего любопытства. Не беспокойтесь кусать я вас не собираюсь. Просто в мире, в котором я жила, нагов нет, есть отдельно люди и отдельно змеи, а так чтобы два в одном…

— А змей вы не боитесь?

— Как вам сказать… Умом то я вроде понимаю, что многие змеи смертельно опасны, но вот моё природное любопытство, как правило перекрывает инстинкт самосохранения и, как и тог, я однажды не задумываясь о последствиях попыталась поймать небольшую змейку, которую мы с подругой встретили в горах. И что это была за змея я понятия не имела, ядовитая она или нет… Спасло меня тогда, пожалуй, только то, что подруга с дикими воплями, буквально силком, утащила меня с этого склона. А однажды мы с братом, на даче, нашли здоровенного павука, мы были уверены, что это очень ядовитый тарантул, но невзирая на эту уверенность, мы его поймали, посадили в банку и притащили домой. Получили знатных люлей от мамы и нашего новоиспечённого питомца пришлось отпустить. Потом выяснили, что это сибирский тарантул и он не так уж и ядовит, его укус не опаснее укуса обычной осы. Видимо это у нас семейное, любопытство и бесстрашие граничащие с безрассудством и безуминкой.

Как-то так незаметно завязалась живая и очень интересная беседа, я делилась с Солашесом своими безумствами и приключениями, которые по большей части проворачивала с братьями, и он на удивление разоткровенничался. Он рассказал, как в детстве шалил и влипал в разные истории, получал нагоняй от отца. Оказывается, он тоже когда-то был обычным шаловливым ребёнком. А у меня уже, грешным делом, сложилось впечатление, то он всегда был таким хмурым и нелюдимым. Что же интересно случилось с ним потом, что он стал «изгоем» как он выразился? Сейчас же пока мы с ним болтали и вспоминали былое, я видела, как он буквально оживает, а в его взгляде плескалась ностальгическая грусть.