Книга Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии, страница 58 – Елена Помазуева

— Рита, как ты себя чувствуешь? — услышала заботливый голос Одинцова рядом.

— Развей приворот в окружающую магию, чтобы ни к кому не приклеился, — ответила я.

Оба огня вырвались на свободу, и бяка лопнула мелкими искорками, которые поглотили окружающие энергетические потоки. Меня развязали, и Одинцов накинул халат.

— Рита, в страсти ты страшная женщина! — засмеялся довольный Одинцов.

Растерла запястья на руках, посмотрела на подозрительно хохочущих мужчин.

— Я что-то сделала плохое? — подозрительно спросила их.

— Что ты! Что ты! Мне все понравилось, — уткнулся мне в плечо Одинцов. Демон прыснул и выбежал из комнаты.

— А подробнее, — переспросила, начиная подозревать засаду.

— Рита, ты ничего не помнишь? — довольный поинтересовался Мирослав.

— Помню, что раздевалась и тебя раздевала, — напрягла память.

— Ритусь, ты была неподражаема! — восхищенно воскликнул Одинцов и закатил глаза, будто вспоминал о произошедшем. — Столько страсти! Сколько огня!

— Издеваешься? — подозрения крепли, потому что подслушивающий Демон за дверью смеялся в голос.

— Рита, как можно! Такая женщина! Такая женщина! Повторим? — притянул к себе Одинцов.

— Я тебе повторю! Демон, что произошло? — крикнула парню, который скрылся на кухне.

— Мне моя порядочность не позволяет рассказывать, — укатывался он.

— Хватит издеваться! — кинула диванной подушкой в Одинцова

— А я что говорил? Не женщина, огонь! — притворно сдавался Мирослав. — Так меня еще никто не соблазнял! — восторженно продолжал. — Ах, какая женщина! — предательский смех со стороны кухни говорил, что дело нечисто.

— Как я тебя соблазняла? Разделась догола и прыгала перед тобой на четвереньках? — озадачилась их весельем.

— Почти, — смех дуэтом меня добил.

— Да что случилось⁈ — заорала я. — Демон быстро сюда! Рассказывайте, иначе я за себя не отвечаю!

Демон, хихикая, вышел из кухни.

— Сначала ты действительно разделась, — сообщили мне.

— Холерные дни! — выругалась от всего сердца.

— Чем нам доставила непередаваемое эстетическое удовольствие, — добавил Одинцов, переглядываясь с Демоном.

— Правда, после этого нам преданным почитателям эстетики пришлось туго, — оба разразились смехом.

— Что я сделала? — совсем перепуганная спросила их.

— Ты начала петь, — сообщил Мирослав.

— Петь⁈ Я не умею петь. У меня нет ни слуха, ни голоса, — поразилась их словам.

— Теперь мы об этом знаем, — произнес Одинцов, вытирая слезы, катившиеся из глаз.

— Как и все в общежитие преподавателей, — вторил ему Демон.

— Я настолько громко пела? — упавшим голосом спросила.

— О да! Сбежались соседи и просили показать животинку, над которой мы ставим эксперименты, — сообщил Мирослав.

— После показала танец с саблями, — издевался дальше Демон.

— С чем⁈ — опешила я окончательно.

— Рит, сабель у меня нет, поэтому ты схватила два столовых ножа и бегала за нами по всей квартире, — закончил заколачивать гвоздь в мой гроб Одинцов.

— Холерные дни. Как стыдно, — просипела пристыженно.

— Рита, ты чудо! — восхищался Одинцов. — Женщина-огонь!

Метнула в него еще одну подушку.

— Рита, ты меня совсем заведешь! — воскликнул восхищенный Одинцов. — Сначала неглиже, потом песни, затем танец с двумя кухонными ножами, а напоследок обстрел из подушек.

— Я больше не могу. Лучше пойду. Ритка ты чудо! — Демон вышел на кухню.