Книга Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!, страница 45 – Мария Ерова

Только Елисей, ловко увернувшись от её тонких пальчиков, попятился назад.

— Кого?! — оторопело спросил он, не поняв тонких намёков вероятно будущей преподавательницы, на что та вновь театрально закатила глаза.

— Подругу свою. Марусю, — улыбка её была сладкой-сладкой, слова срывались с губ нежной песней, да и сама Ягиня Никифоровна, несмотря на явно почтенный возраст, который явно скрывала под молодой личиной, была ещё ничего.

Но Елисея все эти фокусы слабо волновали. Выбраться бы поскорее, да Марусю из беды вызволить. Знает он этих магичек! Захмурят, задурят и поминай, как звали! Маруся же была другим делом. Нравилась она ему так, что зубы сводило. И глаз иногда дёргался. В хорошем смысле слова.

Конечно, девица была не простой, но простые Елисею никогда и не нравились. Или он попросту того времени не помнил, когда девицы ему перечили. Обычно все, как одна, в рот смотрели, да любви жаждали. Не простой там трали-вали, а такой, чтобы сначала под венец. А под венец он пока был не готов. Куда жАниться-то неучёному? Академией грезил, овладением там разными видами искусств боевых, а, возможно, и магических. Но с Марусей он хоть сейчас был готов обвенчаться, лишь бы не отдавать её этому зелёному с четырьмя головами, да выскочке царевичу Пересвету.

Но та пока что его взглядов не разделяла. То ли был он ей не люб, то ли не видела она, как он по ней на корню сохнет. Всё про каких-то женихов твердила, как будто не понимала, что тот единственный прямо перед ней, и готов до конца жизни сносить её безумные выходки, да слушать непонятные словечки. Будто не понимала, что никому — никому-никому он её не отдаст!

— Вижу, что любишь, — с какой-то потаённой грустью в голосе выдала Ягиня. — Что же, я помогу тебе избавиться от этого скверного чувства. А взамен…

— Чего?! — взревел Елисей, но та так неожиданно и так быстро оказалась в его объятиях, что он и удивиться не успел, как схлопотал поцелуй. Да не абы какой, а самый что ни на есть страстный! С языком и прочими не лицепристойными для декана факультета подробностями.

— Ммм, ммм, ммм, — замычал Елисей, теперь уже испугавшись не на шутку, пытаясь избавиться от навязчивой деканши.

И в конце концов, ему это удалось.

— Не подходите! Я буду жаловаться! — закричал он, вырвавшись из жаркого плена настырно обнимавших его рук.

— Кому? Кощею? — промурлыкала коварная соблазнительница. — Ну-ну, попробуй… Ещё пара таких моих поцелуев, и ты забудешь обо всём: и об академии, и о Кощее, и о Марусе… И всё, чего будешь желать, так это моих поцелуев. Чувствуешь? Уже начало действовать?

Елисей не шибко понимал, о чём она тут бормочет, но, прислушавшись к себе, вдруг ощутил на языке сладкий вкус какого-то лекарства. «Точно, отрава!» — подумал молодец в тот момент, уже не впервые пожалев, что не остался сражаться с чучелами на улице.

Они, по крайней мере, били, а не соблазняли. И ничего не требовали взамен. А тут… Эх! Голова, кажется, начала подкруживаться, а ноги слегка обмякли.

Ягиня Никифоровна, наблюдая за ним очень пристально, тоже заметила эти изменения. А потому, вновь приблизившись к нему, ухватила Елисея за шиворот, и как несмышлёного котёнка поволокла в сторону опочивальни. Тот не сильно сопротивлялся в силу своего бедственного положения, но увиденное в спальне любвеобильной ректорши повергло его в небывалый шок.