Книга Убью тебя нежно, страница 19 – Наталья Косухина

— И почему я не удивлена? – Айра тяжело вздохнула, в ее глазах читалась усталая покорность.

— Прожила же я как-то эти годы, – резко поднялась я, всем видом показывая, что разговор окончен, и направилась к раздевалке, чувствуя, как ноют мышцы. – И дальше справлюсь.

— Ага. – Ее голос догнал меня, прозвучав с убийственной небрежностью. – Только завтра у вас в графике стоит та самая сцена. С поцелуем.

Это напоминание застало меня врасплох. Я застыла на месте, и из моей груди вырвался протяжный обреченный стон. И я сама не могла понять, чего в нем было больше: яростного сопротивления или томительного, запретного предвкушения.

* * *

— Дорогая, она моя троюродная сестра по матери. Ты все не так поняла, – громко шептал Нур, чтобы зритель уловил каждую ноту этого оправдания.

Эта сцена была для меня настоящим бальзамом. В ней я могла легко под прикрытием игры выплеснуть всю ту бурю чувств – обиду, страсть, ярость, – что клокотала во мне из-за этого мужчины.

— Думаешь, я тебе поверю, негодяй? – прошипела я, и голос задрожал от неподдельных эмоций.

Когда мы снимались с Нуром, на площадке становилось тихо. За закрытыми для посторонних дверями собиралась вся съемочная группа. Все, от осветителей до гримеров, находили предлог задержаться, чтобы украдкой понаблюдать за нашей химией. А сегодня были Таэль, Фис и даже вечно занятый Хим примчал со съемок «Эльфы тоже плачут».

— Я вижу только тебя, – ответил Нур глубоким бархатным голосом. И было непонятно, играл он или нет.

Эльф приблизился, и его рука обвила мою талию. Сквозь тонкую ткань костюма прикосновение жгло, как раскаленный металл. Я едва подавила порыв дернуться, сжавшись от этого жара.

Зачарованно глядя на Нура, как того требовал сценарий, я почти не играла. Мне не нужно было притворяться – этот мужчина зачаровывал сам по себе, против моей воли. Я инстинктивно, почти бессознательно склонила голову, создавая идеальный угол для поцелуя. Но этот проклятый эльф… он не стал имитировать. Его губы, мягкие и на удивление прохладные, нашли мои.

Я в шоке застыла. В висках застучало, и я на мгновение забыла, кто я, где нахожусь и что это всего лишь сцена. Во мне поднялось ответное желание, дикое и всепоглощающее. Я ответила на поцелуй, полностью утонув в нем, потеряв счет времени.

А потом меня будто окатили ледяной водой. От резкого осознания происходящего я оттолкнула его что есть силы и с размаху врезала по щеке. Ладонь загорелась огнем.

— Снято! – прозвучал голос режиссера, но он казался таким далеким.

Мы стояли, застыв, словно два изваяния. Грудь вздымалась, выталкивая наружу сбитое дыхание. Мы смотрели друг на друга пылающими глазами: в его взгляде читались жажда и торжество, в моем – буря стыда, ярости и непроизвольного восторга.

Все присутствующие, включая режиссера, сделали вид, что так и должно быть. Они поняли. Поняли, что этот поцелуй был настоящим, жарким. И всем требовалось время, чтобы прийти в себя от этого шока. Больше всего – мне.

Режиссер наконец откашлялась, прерывая напряженное молчание.

— Получилось… очень эмоционально, – выдавила она, и ее взгляд беспокойно метнулся к алеющему отпечатку моей ладони на смуглой щеке Нура. – Даже больше, чем по сценарию. Но… – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Переснимать не будем. Все молодцы.