Книга Скрывая себя, страница 57 – Мария Клепикова

— Одиннадцать, — уточнила Ирина и дополнила. — Это притом, что в своих садах ветки ломились.

— Ну, а чё, чужие ведь вкуснее, — Герман откровенно хохотал, передавая через стол салатник. — Я тогда за гвоздь на заборе зацепился, когда улепётывал от лохматой собаки.

— Да ты вообще красавец был с огромной дырой на оголённом заде, — прыснул Никита и показал руками явно преувеличенный размер.

— Добронравов, нарываешься? Сам-то тогда с дерева свалился и плечо расцарапал. Вон, до сих пор шрам остался, — Герман бесцеремонно оттянул клетчатую рубаху, давая обзор на крепкое плечо Никиты, за что словил подзатыльник и злобный взгляд.

А я тем временем узнала фамилию парня, у которого жила — хорошая, добрая. Хочу такую же.

И о чём я думаю?

— Ага, а я потом нравоучения матушки выслушивал полночи: «Георгий, как можно, ты ведь старше их, почему не остановил?!» А почему я должен был их останавливать, когда у самого адреналин зашкаливал. Та псина натасканная была, одного пацана так за жопу схватила, что зашивать пришлось.

— Да, славное было время, — грустно подметила Ирина. — Сейчас этот сад вырубили, а на его месте пустошь.

— А как на речку ходили купаться всей гурьбой — весёлое было время! — продолжал вспоминать Герман. На что Даша тихо заметила:

— А ты мне этого не рассказывал.

— Точняк. Сейчас всё узнаешь о своём муженьке. Так вот. Сходишь с утречка, накупаешься: пора идти домой, жрать охота, — вставил своё слово сидящий рядом Никита. — А тут кто-нибудь навстречу идёт: «Ай-дате на речку!» — «Да мы только оттуда, есть хотим» — «Так у нас буханка хлеба с собой, пошли!» — «Ну, пошли». И так до самого вечера купались, пока губы не синели от холода.

— Ну, это, конечно, аргумент! У Никиты перед носом едой помашешь, куда угодно пойдёт, вечно голодный ты наш, — констатировал Максим. — В армейской столовке всё под чистую сметал.

— Да, тогда всё проще было, беззаботней. Родители спокойно нас отпускали гулять, не то, что сейчас, — печалилась Ирина, между делом кратко рассказывая про наркоманский подъезд дома, когда они, молодожёны, снимали квартиру.

Истории сыпались одна за другой. Я столько всего интересного узнала. Мне всегда нравилось кого-нибудь слушать. Вот только сама не обладала столь богатым жизненным опытом. А меж тем воспоминания продолжались.

— А как мы с плота на глубину прыгали — и ведь не боялись же, до поры до времени, — уточнял Герман.

— Точно, тогда один мальчонка утонул по глупости, а всё из-за дурацких розыгрышей «тону-тону». Вот и «дотонулся». Мы тогда на берегу сидели, а он рисануться решил перед девчонками, ну и сиганул, сделав сальто. Мы ещё долго ржали, когда он кричал своё «тону!» Думали, всё прикалывается, а когда пузыри пошли — спохватились, да поздно уже, утоп, — мрачные воспоминания накрыли Егора. — Мужики, когда его вытащили, сказали, что плавками за проволоку зацепился. Нет бы снять портки, да всплыть. Эх, хороший пацан был.

— Да, я помню. Он ещё накануне зимой мои сапожки напялил. Хорошие такие — снаружи полностью меховые, типа унтов, — поддержала разговор его жена. — Выхожу я, значит, после уроков, а обувки то нет. Я туда-сюда — нема! Жалко было, до ужаса. Сижу реву, наши домой все уже ушли, а на улице мороз. Хорошо мамка спохватилась, да за мной пришла. Смотрим, мальчишка идёт в похожих. Мама, не будь дурой, взяла, да и позвала его: «Дай-ка я на твои сапожки посмотрю». Он преспокойненько разулся, и пока мы искали мою фамилию, помните, раньше обувь подписывали? Так вот, пока мы там разглядывали, он напялил свои ботинки и ушёл. Мы ещё долго потом думали: неужели не заметил, что обувка чужая?