Книга Скрывая себя, страница 156 – Мария Клепикова

А вот сама церемония совсем не впечатлила, как и комната для невесты. Та была маленькой и неказистой (во всём виноват ремонт, будь он неладен), чопорная регистратор с ядовито оранжевой помадой и заученным до зубовного скрежета текстом возвещала о создании новой семьи под синтетическую музыку допотопного синтезатора. Этот звук, как бы помягче выразиться, скажем так — для моего тонкого слуха был, как наждачкой по болячке.

Но все эти неприятные нюансы отходили в сторону от счастливого события сегодняшней даты. После скоротечной регистрации нас вежливо «попросили» пройти в другую комнату, дабы не мешать следующим брачующимся — прям штамповка какая-то.

Мы даже задерживаться не стали, лишь сделали несколько памятных фото и прошли к лестнице. Вот она, как раз, заслуживала внимания: высокая, с широкими ступенями, размыкающихся книзу, и коваными периллами. Сразу видно — осталась в практически первозданном виде и служила отличным фоном.

Впрочем, время поджимало, и следующим пунктом нашего назначения стал родительский дом. А поскольку ехать вдаль дальнюю затруднительно, мы подъехали к нашему дому, где у «ворот» встречали Добронравовы-старшие с хлебом, с солью. По старинной традиции мама Надя (теперь я по праву могу её так называть безо всякого смущения) испекла каравай и на рушнике преподнесла его детям, то есть нам.

Кто не знает примету: «кто больше откусит, тот будет рулить в семье»? Правильно, все. Но не думаю, что со стороны разинутый донельзя широко рот невесты будет выглядеть эстетично, а потому я протянула руку к душистому хлебу, отщипывая кусочек. Никита сообразил моё движение и опередил, отламывая ломоть.

— Кусать надо!

— Да пусть щиплются!

— Вика, побольше рви!

— Никита, не дай бабе захватить власть!

Смех, да и только. Я и не старалась переплюнуть Никиту, он мужчина — ему и бразды правления!

После сего родители благословили нас, и мы отправились к большому белоснежному храму, окружённому хороводом рослых сосен: его величественные стены уходили к самим небесам и завершались маковками золотистых куполов.

Венчание. Если честно, это я на нём, можно сказать, настояла, да Никита и не был против — он вполне спокойно воспринял необходимую к этому таинству подготовку. Для меня же венчание было наполнено особым смыслом — это не просто красивая церемония или дань моде, это был благоговейный трепет, возможность получить благословение от Самого Господа. И пусть я только изредка заходила в церковь, в глубине души чувствовала, что это важно — для нас, для меня.

Внутри самого храма было невероятно красиво. Мы вошли в него под дивный хор, исходящий откуда-то сверху, и встали по центру на белое расшитое полотенце. Всё действо я старалась внимательно слушать священника, хоть и не всегда понимала церковные слова. Батюшка был средних лет, с небольшой проседью в бороде и удивительно добрыми глазами, смотрящими с такой искренностью и любовью, что был похож на ангела.

Венчались мы не одни, было ещё четыре пары, и я из любопытства мельком покосилась на них: кто-то стоял спокойно, кто-то со скучающим и утомлённым взглядом, а кто-то просто разглядывал всё вокруг, будто в музее. Вот такие мы разные, но хоть раз в жизни заглянувшие в дом Божий.

Горящие свечи, обручение, венцы на головах, молитвы и песнопения — всё это было волнительно.