Книга Скрывая себя, страница 125 – Мария Клепикова

— В принципе, да. Только Аня двоюродная, но мы её считаем родной. Её мать — родная сестра моего отца — умерла при родах, — пояснил Никита, отпивая очередной глоток и блаженно выдыхая горячий воздух.

— Какой ужас, — я невольно прижала пальцы к губам, но не удержалась от любопытства. — А её отец?

Никита ответил не сразу. Было видно, что это не самая приятная тема для разговоров, и я заметила, как дёрнулось его лицо.

— А этот крендель бросил малышку в роддоме — видите ли, он слишком молод, чтобы становиться отцом-одиночкой.

Вот негодяй! Да как так можно? Мне совершенно непонятно: как можно бросить своего ребёнка, а тут ещё совсем малюточку. Это просто ужасно!

— И что, он ни разу не интересовался судьбой дочери?

Ну, кто меня за язык тянет?

— Ну, почему же. Заявился в прошлом году на её пятнадцатилетие, типа отцовские чувства проснулись, только сестрёнка видеть его не захотела, — парень прикрыл глаза, поглаживая при этом мои ноги. — Как позже выяснилось, его последняя жена «высосала» из него все деньги и выгнала на все четыре стороны. Вот он и припёрся на жалость давить.

— Да уж, — мне стало стыдно, что я раньше не интересовалась его семьёй. — Никит, а покажи мне своих родственников.

Парень взглянул на меня, вздохнул и послушно встал, убирая мои ноги на диван. Открыв стеклянные дверцы книжного шкафа, он принёс несколько фотоальбомов. Никита положил один из них мне на колени и, положив руку на талию, начал комментировать:

— Ну вот, смотри. Это мои родители: Вячеслав Ефимович и Надежда Петровна Добронравовы.

Я смотрела на большое свадебное фото: высокий худой парень и низенькая девушка с немного восточной внешностью стояли, обнявшись, на фоне молодой берёзы. Так вот в кого у Никиты такие глаза! Он был больше похож на мать.

— Как красиво. А где это? — поинтересовалась я, указывая на место съёмки.

Фотография была очень красивой — и сами молодожёны, и фон соответственно. На переднем плане новоиспечённые супруги поднимали бокалы, по всей видимости, с шампанским, а сверху и позади их обрамляли тонкие зелёные ветки берёзы. На заднем же плане поодаль виднелся лес.

— У нас, рядом с набережной, — Никита посмотрел в мои заинтересованные глаза и продолжил: — Это когда через лесную зону в старый район едешь. Там ещё стела героям Великой Отечественной стоит. Ну, ты не могла не видеть! На этой остановке ещё на пляж все выходят.

— А, точно!

Я кивнула, припоминая место. Правда, погулять там мне не удалось ещё ни разу, но вид из окна маршрутки, когда проезжала мимо впечатлил.

— Они тогда здесь учились и жили на съёмной квартире.

— А это ты? — я ткнула пальцем в голопузика в кроватке.

— Нее, это Валерка.

Я погладила головку голенького младенца на стандартной фотографии, где малыш прижимал к животику согнутые в коленях пухленькие ножки и с соску в кулачке. Считается, что все дети милашки, но это не так. Я видала не самых красивых, но нельзя не признать — маленький Валерий действительно симпатюлечка.

— А почему у него красные глаза?

— Кх, — усмехнулся Никита, объясняя очевидное: — Так в то время появились первые «мыльницы». Это просто не так свет упал, и получился эффект «красного глаза».

А я и забыла. Ведь знала же, и получается — лопухнулась со своим вопросом. Ну и ладно. Не став заострять на этом внимание, стала дальше листать страницы со счастливыми родителями и маленьким мальчиком.