Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 52 – Мария Клепикова

— Хм, — Ветроградов стукнул меня в голову пальцем. — Запомни: я никогда не сделаю больно своей дочери.

— Для начала её назвать нужно. Или так и будет ходить безымянная?

— Ок, — он щёлкнул пальцами. — Ща назовём.

— Не сейчас. Иди к себе, проспись. Такие дела на трезвую голову нужно делать, да и мне нужно её переложить.

— Ну, так давай.

— Уйди, ты мешаешь.

— Упс, прошу прощения.

Ветроградов изобразил что-то неопределённое руками, чуть не свалившись с кресла, вставая, и чуть не опрокинув нас. У меня сердце едва не провалилось.

— Сори. Вашу руку, мисс.

Он и правда протянул свою ладонь. Места, чтобы встать самостоятельно не было, но принимать его помощь было опасно. Мы долго смотрели друг на друга: он с ожиданием, я с недоверием. В конце концов, он не выдержал и, взяв меня за свободную руку, потянул на себя.

Тут хочешь, не хочешь, а пришлось повиноваться. Я сердито взглянула на него, сделала шаг в сторону и… чуть не упала.

Оказывается у меня затекла нога, пока сидела. Такая неприятно ватная, от которой чувствовалась абсолютная беспомощность. Я даже не успела испугаться, как была удержана обеими руками Ветроградова.

— А говоришь, это я пьян, — ёрничал он.

— У меня нога просто затекла, — оправдывалась я, чувствуя, как та начала неприятно покалывать. Вот же ситуация!

Ветроградов прочитал её по-своему и, изловчившись, сел на моё место, потянув нас с дочкой на себя. Не удержавшись, я очутилась на его коленях. Сердце отбило бешеный ритм. Встать немедленно не позволяла та же нога, но и сидеть в его объятиях удовольствия не доставляло.

Ветроградов одной рукой наклонил меня на себя так, что пришлось лечь на его грудь. Его голова оказалась у моего плеча, и я забыла, как дышать. Но всё, что его интересовало в данный момент — была дочка. Он с интересом рассматривал её, поглаживая щёчку пальцем.

— На меня похожа, — выдал свой вердикт Ветроградов.

— Да не дай Бог, — фыркнула я, коря себя за беспомощность.

— Ну, так что?

— Что? — не поняла я, глядя на него.

— Как хочешь назвать?

Ого, да неужели? И как мне сейчас поступить: стукнуть его в ответ или всё же предложить свои варианты? Второй ответ, как ни крути, лучше. И я озвучила.

— Мне всё равно, — пожал плечами он. — Все имена красивые.

Вот те на! Ждала его столько времени, чтобы в результате сама и назвала. За это время я прикидывала каждое имя к дочке, но остановилась на одном, а потому с надеждой произнесла:

— София.

— Ну, София, так София, — не стал возражать Ветроградов. И это было приятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я улыбнулась, что, наконец, у моей дочки появилось имя. София, Софья — последнее звучание имени мне нравилось даже больше. Моя маленькая Софьюшка. Настроение сразу взлетело, и я глянула на Ветроградова. Он спал. Склонив голову на грудь, он просто спал.

Покрутив ногой, я поняла, что можно вставать. Ветроградов так и не пошевелился. Я не стала его трогать пока. Лишь закончив развешивать пелёнки, попыталась уговорить его уйти в свою комнату, но это было бесполезно. Легче мёртвого разбудить, чем его.

И что делать? В детской стоял устойчивый запах перегара. И храп. Такой мощный мужской храп.

— Кирилл. Кирилл, иди к себе, пожалуйста.

Я попыталась в очередной раз его растормошить. Увы. Мне не оставалось ничего, как только зажать его нос пальцами. Кажется, сработало! Ветроградов вздрогнул и передёрнулся. Однако на этом всё! Единственное, что он сделал, так повернулся на бок и продолжил спать. Что ж, по крайней мере перестал дальше храпеть.