Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой, страница 23 – Мария Клепикова

Я швырнула купюры ему прямо в лицо и, что было сил, оттолкнула, рванув к двери. О том, что я была уже разута, даже не помнила — главное сбежать! Вот уже заветная дверь, все мысли только о ней…

Не поняла как, но я очутилась на полу. Может, споткнулась, а может это Ветроградов успел схватить меня за ногу, потому что именно за неё и тащил меня по полу внутрь квартиры. Я бессмысленно пыталась ухватиться за абсолютно гладкий ламинат, подтягиваемая сильной рукой назад.

— Ну, всё, мне надоели эти игры. Иди сюда!

Мажор в одно мгновенье снял с меня пуховик, платье и колготы, словно вытряхнув из мешка, оставляя лишь нижнее бельё. Я брыкалась изо всех сил, била куда попаду, но ему всё нипочём. Подхватив на руки, он швырнул меня на широкую кровать.

Высоко отпружинив, я подскочила и тут же прикрылась подушкой. Мне было страшно и стыдно, я уже не скрывала слёз, понимая неизбежность своего положения.

— Кирилл, пожалуйста, не делай этого, — я впервые назвала его по имени, такому ненавистному. — Зачем тебе я? У тебя и так девок пруд пруди!

— А может мне надоели эти вешалки, может, я что-то новенькое хочу? — Ветроградов довольно эротично скидывал с себя одежду, обнажая крепко сложенное красивое тело.

— Ты же понимаешь, что я заявлю на тебя за изнасилование? — я очень надеялась, что он только попугает меня. В самом деле, зачем ему статья?

— Ну, попробуй. Как думаешь, кому поверят тебе или мне?

Что? Он так спокойно говорит об этом, и мне начинает казаться, что он прав. Кто я, и кто он, с его-то связями. Ветроградов снял с себя последний элемент одежды, и я невольно закрыла лицо руками, чувствуя как следом он обнажил и меня, наваливаясь сверху.

— А может просто задушить тебя и бросить где-нибудь в лесу на съедение волкам, м-м-м?

— Ненавижу!

Я пыталась вырваться: кусалась, царапалась, пиналась, в общем, сопротивлялась, как могла, но силы были не равными — Ветроградов скрутил меня в бараний рог.

Не передать, насколько были противными его прикосновениями; меня тошнило от его поцелуев; руки, что изучали моё тело повсюду, казалось, жгли кожу.

Это была адская пытка для меня. И бесконечная. Я сорвала голос от рыданий, запястья ныли от его захватов, а нутро пронзалось, будто бы ножом. Я уже не помню, сколько времени Ветроградов измывался надо мной: силы оставили, и хотелось только одного — чтобы всё это поскорее закончилось…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С непередаваемым облегчением я вздохнула, когда он слез с меня.

— Сладкая девочка.

Насильник лизнул мою щёку, но я даже не поморщилась — апатия накрыла меня с головой. Мне было уже всё равно: и на то, что я лежу абсолютно голая перед мужчиной, и на то, что он с брезгливостью смотрит на кровавые разводы на внутренней стороне моих бёдер.

Меня обесчестили, смешали с грязью, отымели, как последнюю шлюху.

От слёз, от негативных эмоций голова раскалывалась. Хотелось только одного — умереть. И я медленно погрузилась в сон.

* * *

Возвращение в реальность было мучительным: тело болело, но более израненной была душа. Я боялась пошевелиться, не зная, что сейчас делает Ветроградов, поэтому некоторое время лежала, прислушиваясь.

Его тяжёлая рука лежала на моей талии, дыхание было ровным. Но даже такое прикосновение этого мерзавца, пусть непроизвольное и во сне, вызывало отвращение. Осторожно, боясь потревожить, я медленно выползала в сторону от него. Рука соскользнула с моего живота на постель, но Ветроградов даже не проснулся. Мне не хотелось на него смотреть, но убедиться в этом было необходимо.