Книга Корона клинков, страница 89 – Елизавета Берестова

— Но тебя, как я вижу, сие не испугало, — заметил Осокорь.

Мокрица криво усмехнулся:

— Мне батяня мой наказывал: ты, Пекки, не боись призраков, опасайся пуще живых лиходеев. Да ещё затрещину дал. Это чтоб я его мудрость покрепче запомнил. Я ведь как тогда рассудил: коли треклятому эльфу ходячие мертвяки не страшны, значит и мне они тоже вреда не сделают. Выбрал я домишко повыше, пристроился на тряпье каком-то, наблюдаю. Эльф с мальчонкой скрылись из виду, а я жду, что дальше будет. Солнце, заметь, печёт немилосердно, я чуть не сомлел от жары. Вдруг, глядь, птаха вспорхнула, за ней другая. Идёт кто-то. Думал я сперва мой подопечный, но нет, это был подручный его.

— Постой, постой, — перебил Осокорь рассказчика, — кажется, я его знаю: такой рыжий дылда, молодой парень с вихрами и веснушками?

— И никакой не рыжий, — почему-то насупился Мокрица, но посмотрев на собеседника, сразу оттаял. Потому как обижаться на обладателя таких бархатных карих глаз было решительно невозможно, — рыжий парень тут совершенно ни при чем. Я увидел старикашку в халате, чалме и стоптанных туфлях. Но шлёпал он, доложу я, точно ему пятки салом намазали. Выходит, там их целая шайка, правильно я поступил, что не полез в сады. Старичок быстро засеменил в город, я за ним. Думаю, если парламентёра послали, чтоб о выкупе договариваться, я прослежу и узнаю, чьё дите томится в плену в старых садах. Однако ж, против моего ожидания, старикан вовсе не пошёл в Верхний город, а двинул прямиком на рынок. Там в толчее я его и потерял. Уж ругал я себя, корил, а что проку? Ну, ладно, решил: прошвырнусь по торговым рядам, загляну в кофейню, вдруг что услышу. У меня, экселенц, тоже свои местечки имеются, где все городские новости разузнать можно. О похищении мальчика там никто ничего не знал, зато я услышал про Ясеня.

Пек подался впереди, и его невыразительное лицо стало серьёзным.

— Я ведь сам родом с севера, Северную войну застал, и кто такой Ясень, мне объяснять не надобно. Местные болваны болтают несусветную чушь, мне даже слушать противно стало. Но два и два я сложил. Иду, а сам голову ломаю, как бы удостовериться, что эльф ещё в саду. По дороге мне на глаза попался вот этот плакатик, он на стене был приколочен. Прибрал я его до поры. Поспособствую изловить Ясеня, вот мне награда и выйдет, — мужичок разгладил на колене пергамент с оборванными уголками.

— Что положено, получишь, — заверил его легат, — продолжай.

— Засел я в свой прежний схрон, волнуюсь, вдруг эльф уже ушёл, тогда всё: ищи-свищи его. Но нет, видать боги в тот момент в хорошем настроении были, и кости судьбы метнули в мою пользу, ветер донёс запах костра. Запах был слабенький, потому как жгли они только сухой хворост, дыма вообще не было видно, но мой нос их всё же учуял. Это означало, что Ясень с мальчишкой ещё на месте. Вскорости старик хорьком прошмыгнул. Сижу, жду, молюсь, чтобы им в голову не пришла мысль сменить место или податься куда-нибудь, на ночь глядя. И опять птицы меня предупредили, что по неприметной дорожечке кто-то следует. И точно: выходит из садов парень.

— Ну, что я говорил! — обрадовался Осокорь, — высокий, рыжий, он ещё косолапит слегка.

— Дался тебе этот рыжий, — досадливо отмахнулся Пек Мокрица, — парень, конечно, был, только по роже — типичный горец, чернявый и худой. Я вздохнул с облегчением: ты, милок, шагай куда хочешь, лишь бы эльф на месте оставался. Дело пошло к вечеру, я, наконец, в тени оказался. Достал свою заветную фляжечку, сижу себе, винцо прихлёбываю. В нашем деле без этого — никак, — пояснил человечек, демонстрируя отполированный руками сосуд из тыквы, что держал на ремешке у пояса. — Засада порой длится по многу часов, так что промочить горло — не последнее дело.