Книга Корона клинков, страница 58 – Елизавета Берестова

— Положим, насчёт чудовищ ты несколько преувеличиваешь. Их интерес к нам чисто гастрономический, ничего личного, — в голосе эльфа слышалась ирония, — да и засада была не на нас. Я уже тебе говорил.

— А я так и поверил. — Торки с остервенением хлопнул себя по шее, убив не меньше пятка комаров, — я служу у легендарного диверсанта Ясеня, а засаду устраивают на безобидного травника и его малолетнего внучка. Между прочим, вами ещё и после войны детишек пугали, я сам слыхал. Раскрыли вас, вот и всё.

— Нет, мой друг, ты льстишь мне, полагая, что недавние события порождены моим боевым прошлым. — Брэк усмехнулся. — К тому же император Барс объявил военную амнистию, так что дело не во мне. Антоний действительно мой старый друг и отличный врач. Был. Но мальчик ему не внук.

— Понятно, сейчас вы скажете, что мы ищем вашего незаконнорождённого сына, так сказать, грех молодости.

— Удивительная у тебя способность делать неверные выводы.

— Так научите делать верные, — огрызнулся фавн, — тут и так голова кругом идёт, уже не знаю, что и думать.

— Научу обязательно, но для начала ты должен научиться слушать и не перебивать собеседника.

Парень кивнул.

— Не буду тебя томить и скажу сразу: мальчик травника — младший сын покойного императора Барса.

— Стойте, стойте, — Торки остановился в буквальном смысле этого слова, — младший сын Барса умер. Конечно, мы жили в лесу, но это не значит, что фавны — дикари, которые не знают, какой на дворе год, и кто в государстве у власти. Я точно помню, у покойного императора было двое детей. Старший сейчас царствует. Кстати, вы слыхали, что о нем болтают в Рие? — и, не дожидаясь ответа, продолжил, — говорят, он парней сильно любит, — фавн хихикнул, — особливо гладиаторов. Мне один знакомый говорил (он меня в виде Максимуса знает), тебе, то есть мне, хорошо бы на глаза принцу попасться, карьеру можно запросто сделать.

— А ты? — поинтересовался эльф.

— Дал по зубам, вот и весь разговор. Но я не о том. Второй сын Барса точно умер. Погиб, вроде. Помню, ещё моя матушка сильно императора ругала. Кто ж это, говорит, дитё малое по военным походам таскает! Да ещё когда с некромантами война. Совсем мужик умом ослаб. Пацанёнку трёх лет не сравнялось, а папаня его на войну взял. Пускай, говорит, привыкает к походной жизни. Вот он и привык, так привык, что помер где-то вдали от дома. Ещё матушка говорила, будь императрица жива, не за что бы не позволила над младенцем так издеваться. Но боги не дали пожить бедной женщине. Слыхал я, какой-то фанатик ударил её ножом.

Эльф молча кивнул, но Торки не заметил, увлечённый воспоминаниями юности.

— Говорили, редкой красоты была женщина, даже для эльфийки.

— Давай лучше вернёмся к разговору о мальчике. — Торки показалось, что его друг погрустнел. — Хоть все и думали, что младший сын Барса, Аэций, умер, это не так. Мы решили спрятать его. После смерти жены Барс ужасно переживал, что не смог защитить её в собственном дворце, и опасался за мальчика. Антоний был идеальным кандидатом в воспитатели. Я отвёз мальчика в Камышовый плёс. И многие годы никто не знал о его существовании. Но теперь всё изменилось. За ним началась охота. Думаю, в Рие есть те, кто совсем не хочет, чтобы Аэций попал в столицу.

— У меня два вопроса, — сказал ошарашенный Торки, — какое вы имеете ко всему этому отношение, вы так запросто говорите: мы решили, я отвёз, будто речь идёт не о сыне великого завоевателя, а о каком-то вашем родственнике. Не знай вас, я бы подумал, что вы банально привираете. И второе: почему к младшему сыну такой интерес. Принц-регент Аурон по закону у власти. Не понимаю, почему сыр-бор вокруг младшего?