Книга Корона клинков, страница 42 – Елизавета Берестова

— Эта гадина ядовита насквозь, а с другой стороны — может стать отличным оружием, — фавн панибратски пнул мёртвую голову. — Всего несколько капель яда на наконечник стрелы — и готово дело. Жаль моим соплеменникам не пришло это в голову, когда имперские легионы загоняли и уничтожали нас словно диких зверей. Еще можно было бы лить кровь мгляка в колодцы.

— Мгляк — существо редкое. Да и убить его сам видел как не просто. Поэтому не стоит рассчитывать на его яд как на основное оружие. По правде сказать, я не замечал за тобой раньше подобной кровожадности, — эльф чуть улыбнулся, — и запомни: настоящие мужчины воюют лицом к лицу, а не травят источники.

Торки насупился и отвернулся. Фавн терпеть не мог, когда его друг и хозяин начинал наводить критику. И отвернулся он в самое время, иначе они не заметили бы тусклые зеленоватые огоньки, неровной цепочкой двигавшиеся среди чахлой травы.

— О, боги! — воскликнул парень, которому россыпь огоньков почему-то показалась подозрительной, — это ещё кто? — и, вспомнив слова эльфа о нахлебниках мгляка, снова обнажил меч. — Шакалы, прах их побери! Не переношу эту сволочь, хуже волков.

— Нет, мой друг, шакалы трусят куда резвее, да и глаза у них расположены ближе друг к другу. Думаю, к нам приближаются гули.

Торки цветисто выругался.

— Помнится, вы говорили, что они трупоеды? Но тут нет трупов, кроме этой вонючей туши, — фавн скосил глаза на дохлого мгляка, — неужто гули позарятся на него?

— Мгляк их вряд ли заинтересует.

— Не хотите же вы сказать, что сегодня гули собрались отобедать нами?

— В этом нет сомнений, — эльф отступил подальше от убитого мгляка, — они не брезгуют мертвечиной, но живое тёплое мясо является для них редким деликатесом.

Гулей было пятеро, и они не особенно спешили. Небольшие, едва ли больше десятилетнего ребёнка, голенастые и нелепые. Их голые тела покрывала сероватая пупырчатая кожа. Нос практически отсутствовал, безгубые рты не скрывали клыков.

Двое выбрались на дамбу и деловито обходили предполагаемый обед, чтобы отрезать пути к отступлению. Трое ползли по осыпающемуся мелким каменным крошевом склону, и их белёсые спины вызывали в памяти образ мушиных личинок. Все движения тварей казались обманчиво-ленивыми, словно они вовсе не собирались нападать, а просто направлялись куда-то по им одним ведомым делам. Но эта медлительность была только кажущейся. На самом деле гули могли нападать быстро и беспощадно.

Брэк и Торки заняли позицию на середине дороги спина к спине.

— Самые уязвимые места этих тварей — горло и бока, — вполголоса инструктировал Брэк, — бей косым с разворота под ребра или коротким прямым в шею. Руки у них, к счастью длину не меняют, зато проворства бестиям не занимать. Ты не смотри, что пока они ползут, словно сонные мухи.

— Ах вы, гады, — приговаривал фавн, угрожающе поводя мечом, — не выйдет нас сожрать, как есть, не выйдет! Лучше бы пошли по мавзолеям порылись.

Гули окружили мужчин и замерли, ожидая сигнала от своего вожака, самого крупного с длинными, почти до колен руками.

— Постарайся не дать тем двоим, что подходят справа, убить тебя прежде, чем я закончу со своей троицей, — негромко сказал Брэк, — начинаем на счёт «три».

Торки слышал только «один» и «два». Затем он издал боевой клич своего рода — трубный и грозный, лишённый слов, но полный силы и восторга перед грядущей битвой, и бросился на врагов. Фавн проделал мечом замысловатый замах, который по его расчёту должен был напрочь снести врагу голову, однако его оружие лишь со свистом рубануло воздух. Оба гуля с неожиданной прытью увернулись от удара и кинулись на него.