Книга Судья и палач, страница 55 – Елизавета Берестова

— Ты бы, cher ami, посильнее светильничек зажгла, — Толстой чертыхнулся, приложившись головой о низкую балку.

Рина по наитию пошарила по стене и обнаружила выключатель. К удивлению, он работал. В каморке загорелась энергосберегающая лампочка. При её свете унылое убожество заброшки стало только ярче.

— Червяк сдох, похоже, — чародейка тряхнула баночку, взметнув частички пепла, которые оседали медленно, как снег в волшебном шаре с замком. Червячок всплыл одним концом, а второй упорно указывал в пол.

— Постой-ка, — Фёдор отодвинул старый диван с вылезшей наружу набивкой. Под диваном был железный квадратный люк, запертый на банальный замочек, совсем как почтовый ящик в подъезде, — вроде, чисто. Сторож только на окнах и входной двери был.

Он вытащил пистолет и отстрелил замок.

— Прошу, — крышка люка откинулась вбок. Снизу раздался невнятный вой, — только, чур, я вперёд.

По Рининому примеру он поводил рукой справа и слева от железной лестницы и нашёл, как включить свет. Чародейка не представляла, что их ждёт внизу, но то, что предстало перед их глазами, увидеть она точно не ожидала. Обширный подвал сверкал евроремонтом. Кафель, прекрасное освещение, шкафы и полки по типу больничных, но главное они нашли Шляпочку. Это он издавал тот странный вой, явно пытался привлечь внимание. Бедный оборотень лежал, скованный по рукам и ногам, на мраморном столе, очень похожем на прозекторский, который Рина видела мельком, когда относила бабушкины документы и вещи в морг. Шляпочка не мог даже пошевелиться. Его голова была чисто вымыта и выбрита, рот пересекал ремень с деревянным кляпом-заглушкой.

— Мерзость какая! — воскликнул Фёдор, расстёгивая удерживающие Шляпочку ремни, — готовился гад. Fils de pute! (сукин сын, фр.)

Ошалевший Шляпочка сел, потёр покрасневшие глаза и жалобно, совсем по-собачьи, заскулил.

— Ну, будет тебе, — ласково, словно любимую гончую, похлопал его по бритой голове Фёдор, — самое страшное позади. Мы тут, скоро домой пойдёшь. Давай-ка выбираться отсюда.

Он подтолкнул обалдевшего оборотня к выходу. Пыхтя, отдуваясь и жалобно вздыхая, Шляпочка полез по железной лестнице, какие обычно ставят в погребе.

— Ты видел кого-то? Кто здесь был с тобой? — медленно с расстановкой спросил Фёдор, когда они оказались наверху.

Оборотень смотрел на чародейку и её спутника неузнавающими глазами и мелко дрожал всем телом.

— Ты видел мужчину или женщину, — спросила Рина.

Шляпочка закивал головой, и было не понятно, чему он поддакивает. Потом вдруг он встряхнулся, словно пёс, вылезший из воды, как-то задрожал, и перед Риной и её спутником оказался крупный бело-рыжий кобель с неоспоримой кровью сенбернара и бритой головой. С прежним Шляпочкой его роднили только грустные большие глаза. Пёс рванул прочь прямо через кусты шиповника и смородины, плотной стеной огораживавшие убежище неизвестного чародея.

— Прощай, очевидец, — усмехнулся Фёдор, — а мог бы и рассказать, кто и как его сюда притащил.

— Не мог, — покачала головой чародейка, — ты разве не видел, что он в шоке был. Пока в себя не придёт, ему вопросы задавать бесполезно. Он и собаку перекинулся, потому что ему так комфортнее.

Американец посмотрел на небо и сказал:

— Первую часть нашей работы мы выполнили, Шляпочку сейчас с борзыми собаками не найти. Он в безопасности. Осталось узнать, что за gredin (мерзавец, фр.), — и посмотрев на Рину, поправился, — нехороший человек устроил здесь тайную лабораторию по извлечению мозговой жидкости оборотцев.