Книга Кленовые тайны, страница 110 – Елизавета Берестова

— Четыре! — воскликнул побелевший от гнева Савара, — добавьте к этому убийство Юйчи.

— До того, как я стану решать, как поступить, — сказал Вил, — нам надлежит провести допрос преступника. Прошу всех посторонних покинут помещение.

Тётка поправила очки, закатила глаза и, пригласив гостя вместе с помощницей в кабинет заместителя, удалилась.

— Теперь с вами, псевдо Савара, — сказал коррехидор, когда в коридоре стихли шаги, — ведь мы не знаем вашего настоящего имени. Извольте представиться.

— Для начала, — довольно нагло начал парень, — я могу присесть?

— Что, из-за врождённого вывиха бедра вам тяжело стоять? — вставила замечание чародейка

— Позволяю, — бросил коррехидор, — что выбираете: чистосердечное признание или будете продолжать запираться?

Парень опустил голову, разглядывая носки своих туфель: то ли просто тянул время, то ли напряжённо думал. Потом заговорил глухим, ровным голосом.

— Поскольку вы упомянули про мою отговорку для преподавателя физвоспитания, значит, вы каким-то образом прознали про мою хромоту.

— Эту вашу особенность подметил торговец подержанными вещами, которому вы сбыли перстень Клуба детективов, снятый с руки убитого вами сокурсника и бывшего соседа по комнате, — чародейка даже не пыталась скрыть своё отвращение, — и ещё мы отлично поняли, что вы живёте по чужим документам, что, в свою очередь, добавляет вам ещё одно преступление — присвоение чужой личности в корыстных целях. Хотя, — она прищурила блеснувшие нефритовой зеленью глаза, — оно меркнет на фоне четырёх убийств.

— Трёх, — поправил её псевдо Савара, — Юийчи я не убивал.

— Не представляю, что в Кленфилде найдутся столь наивные присяжные, которых вам удастся убедить в этом, — недобро усмехнулся коррехидор, — даже ваше замечательное знание классической поэзии вам не поможет, как не помогло с попыткой выдать убийство за двойное самоубийство-гэнроку.

— Я так и не понял, почему не сработало стихотворение Акомацу, — покачал головой подозреваемый, — Что меня ждёт?

— Смертная казнь, — бросил Вил, — которая может быть заменена пожизненной каторгой или личным помилованием его величества Элиаса.

Слово «помилование» произвело впечатление на подозреваемого, в его мягких карих глазах, затенённых долгими ресницами, снова зажегся интерес. Он провёл рукой по волосам и заговорил.

— Мне думается, что моё чистосердечное покаянное признание может поспособствовать смягчению приговора и приблизить меня к милости его величества, — он вздохнул, — поэтому официально объявляю, что намерен сотрудничать с Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя и готов с полной искренностью ответить на любые вопросы. И ещё, — он облизнул губы, — неужели тот архаичный закон, на который ссылался господин Савара, он до сих пор действует?

Коррехидор заверил, что закон времён Светлой весны никто не отменял.

— Моё настоящее имя — Хикару О́си. Моя мать была элитной проституткой, но ей не повезло: она зачала ребёнка от одного из своих клиентов. Цена её разом сильно упала, к тому же вместо ожидаемой девочки, появился на свет я.

— Я не имею ни времени, ни желания выслушивать вашу исповедь, — остановил его коррехидор, — перед казнью тюремный жрец окажет вам эту последнюю услугу. Ему и облегчите душу. Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя работает иначе. Я задаю вам вопросы, вы отвечаете. И учтите, что вместе со мной работает практикующая некромантка — госпожа Таками. Конечно, в стенах Кленового института она не может применят магию, но в коррехидории я предоставлю ей право проводить дознание, и никак не стану ограничивать в средствах. Кстати, законодательство Артанского королевства и мой графский титул позволяют мне так поступить.