Книга Смертельная Шпилька, страница 54 – Елизавета Берестова

— И никто не выходил? Так и просидели всё время?

Горничная задумалась на секунду, потом радостно сказала:

— Выходили, как же. Правда, ни я, ни Ранока даже в уборную не отлучались. Мы ведь опытные горничные, не то, что наши напарнички. Они, знаете ли, даже и не стеснялись, что никогда не работали в нашей сфере. Подшучивали друг над другом, подначки всякие устраивали, аж противно слушать было. Вообще без понятия о дисциплине. Один так на бутерброды налёг, словно из голодного края, а перед этим хвастался ещё, что все закуски с господских подносов перепробовал, и даже недопитым вином не побрезговал. Ну вот боги его и наказали: живот у него скрутило, он как миленький в уборную помчался, — женщина с осуждением покачала головой, — другой тоже не хуже первого: волосы отрастил, словно господин какой, а штаны порвал и не заметил даже. Глядь, а на бедре прореха — нога голая виднеется. Он ахал, охал, потом зашивать пошёл. Сказал, будто матушка ему на всякий случай иголку и нитки в дорогу положила. Штаны вроде у него старые, ветхие. Собирался на заработанные деньги себе новые брюки справить. Хоть и недотёпа на вид, а штаны зашил неплохо. Повозился, помучился, но зашил, попотел, конечно, изрядно, аж запыхался. Но явился гордый такой, работу свою всем продемонстрировал, ещё сказал, что ему, мол, при таких навыках и без жены неплохо. Это он к тому, что сам во всём умелый да сноровистый.

Горничная покачала головой, она явно не одобряла подобного хвастовства.

— А третий парень? — спросил Вил, — он тоже чем-то особенным отличился?

— Третий мне вообще не понравился, — заявила горничная весьма категорично, — знаете, эдакий красавчик, на которых девки толпами вешаются, — на этих словах она осеклась, бросив взгляд на красивое породистое лицо четвёртого сына Дубового клана, — собственно, я не обобщаю, — и сделала вид, что закашлялась. Потом продолжила, — у него ногти на руках ухоженные и чистые, одеколон ядрёный, что хоть домашний алтарь выноси, и ещё волосы завитые.

— Понятно, — решила подтолкнуть повествование чародейка, — этот ненавистный вам красавчик тоже выходил?

— А то как же, — радостно сообщила горничная, — выходил, притом цельных два раза. Сперва быстро воротился, а в другой раз подольше его не было. Как раз господин Грай заглянул, брови свои смоляные нахмурил с сурово так спрашивает: «Где ещё один»? Ранока орех прожевала (она завсегда с собой пакетик орехов носит, всё потолстеть боится) и ответила, что, так, мол, и так, лакей, коим вы изволите интересоваться, покурить отлучился. Он и правда, всё рассуждал о том, какое это неудобство — курить на улицу бегать. Вроде он раньше у одного отставного военного служил, тот сам дымил, и другим не мешал. А как женщины в свои руки управление берут, вечно какие-то непонятные запреты утраивают.

— А тот, что в туалет ходил, — спросила чародейка, — может, он притворялся?

— Притворялся! — воскликнула собеседница, — какой там притворялся, его ж прямо в коридоре вывернуло, я слышала, как господин Грай ругался. Воротился бедолага зелёный, как молодой нефрит, еле на стуле сидел, всё кривился да постанывал.

— Спасибо, — коррехидор жестом отпустил горничную.

— И как? — чародейке не терпелось услышать мнение Вила и высказать свои соображения, — кто, по-вашему, наш подозреваемый?